Линки доступности

Елена Панфилова: «Обществу внушается, что борьба с коррупцией – это ловля коррупционеров»


Елена Панфилова

Согласно Индексу восприятия коррупции, Россия – на 131-м месте среди 176 стран

МОСКВА – Согласно Индексу восприятия коррупции за 2016 год – глобальному исследованию международной организация Transparency International – Россия с 29 пунктами из ста возможных заняла 131-е место среди 176 стран. Таким образом, РФ вошла в группу государств с крайне высоким уровнем коррупции.

Как заявил председатель правления Transparency International Хосе Угас: «Слишком во многих странах люди лишены возможности удовлетворить свои самые базовые потребности – каждую ночь они засыпают голодными из-за коррупции, в то время как взяточники, стоящие у руля власти, живут на широкую ногу, не боясь наказаний».

Наилучший результат продемонстрировали Дания и Новая Зеландия – 90 баллов. Близкие к этому показатели у Финляндии – 89 и Швеции – 88.

Россия оказалась в одном ряду с Ираном, Казахстаном, Непалом и Украиной. А, например, индекс Беларуси значительно улучшился –с 32 до 40 пунктов (79-е место).

Замыкают список по традиции Северная Корея (12), Южный Судан (11) и Сомали (10).

Прокомментировать ситуацию с коррупцией в России Русская служба «Голоса Америки» попросила вице-президент международной организации Transparency International, председателя правления Центра антикоррупционных исследований и инициатив «Трансперенси Интернешнл Russia» Елену Панфилову.

Виктор Васильев: Поясните, пожалуйста, чем отличается это исследование от традиционных рейтингов, которые расставляют страны по ранжиру в зависимости от их «заслуг» в той или иной сфере.

Елена Панфилова: Если бы мы хотели назвать наше исследование рейтингом, то так его и назвали бы, но оно называется Индексом восприятия коррупции. Занятые места тут не имеют особого значения, потому что каждый год у нас исследуется разное количество стран. Так вот, индекс России по сравнению с прошлым годом не изменился. Как было 29, так и осталось. Ровным счетом ничего содержательного с нашей коррупцией, равно как и с антикоррупцией, не произошло. А то, что РФ опустилась на несколько мест ниже, связано только с тем, что в Индексе добавилось около двадцати новых стран.

В.В.: Так в России борются с коррупцией или нет, если ничего не меняется?

Я считаю, что в России в значительной степени борются с коррупционерами – процентов на 80. Кроме того отдельными спорадическими моментами происходит уточнение или конкретизация антикоррупционного законодательства, что связано в первую очередь с превенцией (предупредительными мерами). Но заметных результатов на последнем направлении пока нет.
Елена Панфилова

​Е.П.: Я считаю, что в России в значительной степени борются с коррупционерами – процентов на 80. Кроме того отдельными спорадическими моментами происходит уточнение или конкретизация антикоррупционного законодательства, что связано в первую очередь с превенцией (предупредительными мерами). Но заметных результатов на последнем направлении пока нет. Во всяком случае, мы не знаем, насколько точно проверяются декларации о доходах и имуществе, насколько действительно начали работать запретительные нормы для чиновников по наличию зарубежных счетов и собственности.

Вот это все, к сожалению, создает туманную ситуацию. А настоящая борьба с коррупцией дает результат, когда она прозрачна, и компетентные органы регулярно отчитываются о своей деятельности в данной сфере. У нас (в России) какого-нибудь государственного отчета, например, об исполнении национального плана по борьбе с коррупцией за 2016 год не существует. Поэтому мы не знаем, насколько хорошо или плохо в стране борются с коррупцией. Видно лишь, что воюют с отдельными коррупционерами или людьми, которых подозревают в коррупции.

В.В.: Какое влияние на восприятие коррупции в мире оказало «Панамское дело»?

Е.П.: Оно сказалось не столько на Индексе, потому что ничего драматического вроде бы не произошло. Однако произошел сдвиг парадигмы, потому что власти самых разных стран, в том числе самых развитых, с устоявшейся демократией, увидели, что они, в общем, не единственные, кто может сделать что-то серьезное в области антикоррупционных расследований и формулирования информационной повестки дня. В результате уже гражданское общество стало тем инструментом, который подвинул государство и своих политиков к незамедлительным действиям.

После публикации «Панамского досье» уточнили, изменили, усилили, сделали строже свои законодательства огромное количество стран. Раньше монополия на инициирование подобного рода расследований фактически всегда была у государства. На этот раз получилось так, что инициатором стало гражданское общество в лице журналистов-расследователей. Правда, Россию этот процесс практически не затронул.

После публикации «Панамского досье» уточнили, изменили, усилили, сделали строже свои законодательства огромное количество стран. Раньше монополия на инициирование подобного рода расследований фактически всегда была у государства. На этот раз получилось так, что инициатором стало гражданское общество в лице журналистов-расследователей. Правда, Россию этот процесс практически не затронул....
Елена Панфилова

После публикации «Панамского досье» уточнили, изменили, усилили, сделали строже свои законодательства огромное количество стран. Раньше монополия на инициирование подобного рода расследований фактически всегда была у государства. На этот раз получилось так, что инициатором стало гражданское общество в лице журналистов-расследователей. Правда, Россию этот процесс практически не затронул.

В.В.: Какая связь между системной коррупцией и популизмом применительно к России?

Е.П.: Самая неприятная вещь, которая с этим связана, это то, что люди действительно всерьез стали путать борьбу с коррупцией и борьбу с коррупционерами. Популизм в данном случае проявляется, например, в регулярных телерепортажах, когда корреспонденты с камерами внезапно оказываются на месте событий (вопреки тайне следственных действий) в связи с производимыми обысками, арестами чиновников. И все это попадает в новости. Причем, произошедшее порою ни к чему не приводят, но зато гражданам и обществу активно внушается, что борьба с коррупцией – это ловля коррупционеров, что, безусловно, не так. При этом показательно, что в странах с системной коррупцией довольно легко найти объект для показательного процесса. Потому что она на то и системная, что присутствует практически везде, и людям, которые ударяются в популистскую антикоррупцию, достаточно просто, если слегка утрировать, полистать телефонную книгу.

В.В.: Вы где-то писали, что борьба с коррупцией в России похожа на ситуацию в тире, где довольные посетители стреляют по заботливо расставленным хозяином мишеням. Поясните вашу мысль, если можно.

Е.П.: Речь идет ровно о том, что, в принципе, можно составить такой план: вот, в этом году мы посадим (или возбудим дело, неважно) одного министра, двух-трех депутатов, четырех правоохранителей и мэров. И это совсем не сложно сделать. А дальше доблестным правоохранителям остается только выполнять поставленную задачу. Тем самым решается задача внушения обществу, что борьба с коррупцией идее полным ходом.

Но настоящая борьба с коррупцией отличается от борьбы с коррупционерами совершенно фундаментальным образом. Она предполагает, что каждый раз, когда выявляется некий дефект в системе государственного управления, в результате которого коррупционер смог совершить крупное хищение, затем полностью устраняется причина коррупции. У нас ничего похожего не происходит.

Но настоящая борьба с коррупцией отличается от борьбы с коррупционерами совершенно фундаментальным образом. Она предполагает, что каждый раз, когда выявляется некий дефект в системе государственного управления, в результате которого коррупционер смог совершить крупное хищение, затем полностью устраняется причина коррупции. У нас ничего похожего не происходит.
Елена Панфилова

Но настоящая борьба с коррупцией отличается от борьбы с коррупционерами совершенно фундаментальным образом. Она предполагает, что каждый раз, когда выявляется некий дефект в системе государственного управления, в результате которого коррупционер смог совершить крупное хищение, затем полностью устраняется причина коррупции. У нас ничего похожего не происходит.

Конкретных виновных задерживают, арестовывают, а дефекты системы управления, которые приводят к злоупотреблениям, не устраняются. Доходит до смешного: в минобороны за короткое время арестованы уже два человека, занимавших одну и ту же должность. Это говорит о том, что просто смена людей и чистка методами уголовного преследования за коррупцию проблему не решает. Это не эффективно.

Уважаемые посетители форума, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG