Линки доступности

Лев Гудков: «Ставка на силу говорит о крайне неумной политике»


Лев Гудков, директор "Левада-центра"

Согласно опросу Левада-центра, большинство москвичей расценивают репрессии властей против участников протестов как акцию устрашения

Об обысках в отделениях Фонда борьбы с коррупцией Алексея Навального слышали 45% россиян, но у них нет единого представления о том, с чем была связаны операция силовиков, указывается на сайте Левада-центра по результатам свежего исследования.

Вместе с тем социологи отметили, что информированность о возбуждении уголовных дел в отношении ряда участников летних протестов в Москве в связи с выборами в Мосгордуму среди населения оказалась выше. «Более половины респондентов (57%) из тех опрошенных, кто “внимательно следил” или “наслышан об этом”, рассматривали их как “устрашение оппозиционно настроенной общественности”», – подчеркивают авторы исследования. Одновременно, согласно данным опроса, треть населения (34%) придерживается той точки зрения, что это «наказание виновных в организации массовых беспорядков и несанкционированных акций и сопротивлявшихся органам правопорядка».

Напомним, протестные акции в столице России сопровождались массовыми и, по мнению правозащитников и наблюдателей, необоснованными задержаниями с применением насилия. Кроме того в рамках «московского дела», открытого Следственным комитетом, несколько человек за участие в мирных демонстрациях получили большие тюремные сроки. Все это вызвало крайне негативную реакцию как в самых разных слоях российского общества, так и у мировой общественности.

Русская служба «Голоса Америки» попросила проанализировать полученные данные директора Левада-центра, доктора философских наук Льва Гудкова.

Виктор Владимиров: Откуда столь серьезные разночтения в умонастроениях россиян по поводу этих двух событий?

Лев Гудков: Скорее, это говорит о разной степени информированности граждан. Внимательнее следят за событиями такого рода все-таки в мегаполисах, а провинция, которая получает информацию преимущественно из федеральных телеканалов, вынуждена опираться только на официальное мнение. В крупных городах существуют альтернативные структуры информации в виде социальной сети, порталов, относительно независимых от власти. И там идет обсуждение, завязываются дискуссии и прочее. Поэтому в зависимости от канала получения информации меняется и отношение к происходящему. В принципе, как следует из наших данных, в целом по России внимательно следили за арестами и судами над оппозиционными кандидатами (в Мосгордуму) и их сторонниками всего 7%, еще 23% лишь что-то слышали об этом. В Москве эти цифры гораздо выше: внимательно следили 15% и в той или иной степени были информированы 42%. Словом, если говорить о стране, то, конечно, большая часть населения была абсолютно не в курсе событий. Это результат политики блокирования объективной информации, взамен которой щедро преподносилось пропагандистское блюдо.

В.В.: То есть, «ящик» все еще не победим?

Л.Г.: Да, телевидение остается главным механизмом пропаганды. Разумеется, оно задает крайне негативную, искаженную картину всех процессов, неугодных Кремлю. Ясно, что и в отношении протестного движения идет тотальное навязывание официальной точки зрения. Поэтому тех, кто имел несчастье предстать перед судом – нередко по воле стечения обстоятельств и без всякого желания ввязываться в конфликт с представителями правопорядка, – называли исключительно провокаторами и организаторами массовых беспорядков, если не хуже того. Люди, особенно в провинции, по-прежнему принимают такую подачу, хотя и с недоверием. Потому что все равно уже существует устойчивое массовое мнение, преобладающее в обществе, что это все делается для устрашения оппозиции и недовольных властью. На вопрос, с какой целью возбуждаются уголовные дела и даются реальные тюремные сроки, 34% говорят, что для наказания виновных в массовых беспорядках, а 57% – для устрашения оппозиции и недовольных. В Москве эти цифры контрастнее. Здесь две трети респондентов считают, что суды призваны устрашить людей и заставить их смириться с произволом.

В.В.: Есть ли надежда, что, получив столь мощный сигнал, власти скорректируют свой курс?

Л.Г.: Ставка на силу говорит о крайне неумной политике и невысоком уровне компетентности не только бюрократов и полицейских, а именно политиков. Совершенно явно, что эффект от такого обращения с людьми и несправедливых судов будет накапливаться, дискредитируя саму власть, и, прежде всего, судебную систему. Рано или поздно это скажется. Но вот когда – это очень трудно предугадать.

В.В.: Согласно опросу, фигуранты московского дела вызывают у граждан больше сочувствия, чем сторонники Навального, которых также преследуют по всем направлениям. Чем это вызвано?

Л.Г.: Это связано с тем, что против Навального планомерно ведется давняя и мощная кампания по дискредитации. Тут важен эффект именно долговременного полива, обливания грязью, провоцирования фальшивых уголовных дел. Силовые органы усердно стараются не допустить расширения сотрудничества граждан с ФБК, проводя бесконечные аресты и обыски, особенно в провинции, где у Навального сеть штабов. Так или иначе, это действует. Но все-таки доверие населения к главе ФБК и его структурам опять начинает немного расти. Оно было на низшей точке несколько лет назад, сейчас картина меняется. В Москве оппозиционера и его команду действительно поддерживают 15-20% жителей. В таком контексте это достаточно много. А что касается участников протеста, то резонанс от того, как с ними обошлись, оказался очень широким. В сети распространялись кадры избиения ни в чем неповинных людей, намеренного провокационного насилия со стороны силовых органов. Все это сыграло свою роль, подняв волну сочувствия к жертвам произвола и негодования по отношению к полиции.

Уважаемые посетители форума, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG