Линки доступности

«Власти не признают внутренний терроризм реальной угрозой»


Мария Омеличева

Профессор Национального военного колледжа США Мария Омеличева – о причинах внутреннего терроризма в США

С момента терактов 11 сентября США ведут активную борьбу с международным терроризмом, однако, как мы видим, за это время усилился терроризм внутренний. Почему это происходит и что, возможно, было упущено?

Да, действительно, после терактов 11 сентября борьба с международным терроризмом заняла первое место в политике безопасности Соединенных Штатов. Во-первых, в тот момент угроза международного терроризма, «Аль-Кайды», была реальной угрозой национальной безопасности страны. Во-вторых, сыграло свою роль взаимодействие США с исламом. И в-третьих, нужно упомянуть практику расследования преступлений внутреннего терроризма и судопроизводства по этим делам. Исторически высшие эшелоны власти в Соединенных Штатах не признают внутренний терроризм реальной угрозой внутренней безопасности страны.

То есть проблема в том, что внутренний терроризм, собственно, не рассматривается как терроризм?

Да. Потому что на настоящий момент нет даже такого федерального преступления, как «внутренний терроризм». То есть большинство экстремистских деяний квалифицируется как преступления на почве ненависти, а не как преступления внутреннего терроризма.

К вопросу о формулировках и о том, что называют внутренним терроризмом: на прошлой неделе городской совет Сан-Франциско принял резолюцию, в которой признал Национальную стрелковую ассоциацию (NRA) террористической организацией и призвал другие города США последовать этому примеру. Как вы можете прокомментировать это решение, оно имеет какую-то силу?

Мне кажется, это решение политическое, декларативное. Никакой юридической силы оно не имеет. В США принадлежность организаций к террористическим определяет Госдепартамент. И только в том случае, если преступник, экстремист признается членом международной организации, которая числится в этом списке Госдепартамента, это является одной из предпосылок для квалификации деяния как «внутренний терроризм».

Есть ли в этом списке неонацистские организации?

Нет, они в этом списке отсутствуют. Объясню на примерах: если человек спонсирует ИГИЛ, он числится в списке террористических организаций. Это будет квалифицироваться как преступление террористического характера. Но если тот же самый человек предлагает финансирование неонацистской организации, то это преступлением уже не будет.

Так может, такие резолюции, как в Сан-Франциско, приведут к тому, что впоследствии неонацистские организации тоже включат в этот список?

Мне кажется, что дискурс о внутреннем терроризме очень сильно политизирован. И я думаю, чтобы поменять законодательство, надо поменять общественный и политический дискурс – то как мы обсуждаем внутренний терроризм, то, как мы говорим об этих преступлениях. До сегодняшнего дня основной акцент делался на радикальный ислам как основную угрозу национальной безопасности США. Но сейчас мы видим некоторые позитивные изменения – все больше дискуссий и дебатов ведется именно о внутреннем терроризме. Так что в этом смысле резолюция совета Сан-Франциско может сыграть положительную роль.

Вы перечислили причины, по которым США все это время концентрировались на борьбе с международным терроризмом. Можете ли вы назвать три причины, по которым сейчас происходит всплеск внутреннего терроризма?

Прежде всего я хочу сказать, что проблема внутреннего терроризма для США не нова. Но проводить анализ внутреннего терроризма очень сложно, потому что нет качественной статистической информации. Я уже говорила о том, что большинство деяний, которые подпадают под определение внутреннего терроризма, квалифицируются как другие преступления. Поэтому мы не знаем, действительно ли сейчас происходит их всплеск или частота не изменилась. Однако независимые исследования показывают, что частота не изменилась. Изменилась летальность этих случаев: они стали более масштабными, они выливаются в большее количество жертв. Это во-первых. Во-вторых, необходимо, говоря о причинах, разделять причины, которые способствуют совершению преступления, облегчают его, и причины, которые непосредственно ведут к совершению этих актов. Мне бы хотелось остановиться на причинах, которые сопутствуют совершению преступлений. Это, конечно же, интернет. Сейчас нет необходимости собирать митинги или демонстрации для распространения экстремистских идей – это можно сделать в социальных сетях. Соцсети также предлагают платформу для анонимных интернет-ячеек, из которых и появляются террористы-одиночки. Вторая причина – это экономический спад, который наблюдается в США с 2008, со времен кризиса. И третье – я бы хотела отметить выборы первого афроамериканца как первого президента Соединенных Штатов, потому что во время предвыборной кампании ходили слухи, что Обама – мусульманин, и эти слухи, а также новые межрелигиозные противоречия наложились на уже существующие проявления межрасовой розни.

Барак Обама стал первым в истории США президентом-афроамериканцем
Барак Обама стал первым в истории США президентом-афроамериканцем

Так что я бы сформулировала основные причины так: интернет, экономический спад, выборы президента-афроамериканца и обострение межрасовых противоречий.

Какую роль во всем этом играют дискуссии об ограничениях права на владение оружием?

Тут вы можете услышать разные мнения – и все будет зависеть от политической принадлежности говорящего. Если вы зададите этот вопрос республиканцам, они, скорее всего, ответят, что оружие – это просто метод исполнения преступлений, а не причина. И поэтому никакие ограничения не решат проблемы, так как истинные причины в другом.

На другом конце спектра – демократы и более либерально настроенные американцы. Они поддерживают ограничения.

Впрочем, по некоторым данным, в обороте сейчас находится такое количество оружия, что никакие ограничения действительно не помогут. Это еще одна точка зрения.

В разных штатах разные законы и нормы. Могла бы помочь ситуации синхронизация законодательства?

Такая синхронизация может произойти только на федеральном уровне. И провести такое законодательство в жизнь будет очень и очень сложно: слишком много политических разногласий и влияния различных политических групп.

Мне кажется, что необходимо изменить общественное отношение к проблеме. Когда общество воспримет идею о необходимости ограничений на владение огнестрельным оружием и начнет обращаться к своим представителям в парламенте, это может способствовать принятию необходимых мер.

Кроме того, как я и говорила, может помочь изменение формулировки. Особенно если оно будет сопровождаться изменениями полномочий органов юстиции и ФБР – именно они занимаются внутренним терроризмом. Но пока что законодательство ограничивает их в расследовании таких преступлений.

  • 16x9 Image

    Ксения Туркова

    Журналист, теле- и радиоведущая, филолог. Начинала как корреспондент и ведущая на НТВ под руководством Евгения Киселева, работала на каналах ТВ6, ТВС, РЕН ТВ, радиостанциях "Эхо Москвы", "Сити FM", "Коммерсантъ FM". С 2013 по 2017 годы жила и работала в Киеве, участвовала в создании информационной радиостанции "Радио Вести", руководила русскоязычным вещанием украинского канала Hromadske TV, была ведущей и исполнительным продюсером. С 2017 работает на "Голосе Америки" в Вашингтоне.

Уважаемые посетители форума, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG