Линки доступности

Кантемир Балагов: «Я думал, негативной реакции будет больше»


«Теснота». Кадр из фильма

Нашумевший российский фильм покажут в Нью-Йорке

Этот фестиваль в свое время заметил и поддержал молодых Стивена Спилберга и Спайка Ли, Педро Альмодовара и Кристофера Нолана, и многих других нынешних грандов мирового кино.

В Нью-Йорке в среду 28 марта открывается очередной, 47-й ежегодный показ фильмов начинающих кинематографистов «Новые режиссеры/Новые фильмы» (ND/NF), организованный совместно Кинообществом Линкольн-центра (FSLC) и Музеем современного искусства (MoMA).

В программе будут показаны полнометражные и короткие фильмы из 29 стран, как игровые, так и документальные. Десять из них – североамериканские премьеры. 13 фильмов поставлены режиссерами-женщинами. 14 фильмов – дебюты их постановщиков.

В числе самых ожидаемых лент – картина российского режиссера-дебютанта Кантемира Балагова «Теснота» (Closeness). Мировая премьера ее прошла в прошлом году на Каннском кинфестивале в программе «Особый взгляд», где она удостоилась премии ФИПРЕССИ.

Фильм показывался на многих мировых кинофестивалях, включая престижный смотр в Теллурайде (США). Некоторые российские кинокритики считают «Тесноту» 26-летнего кабардинца Балагова, ученика Александра Сокурова, главным открытием прошлого года.

Нальчик, 1998 год. Молодая еврейская пара готовится к свадьбе, но их похищают преступники с целью выкупа. Родители лихорадочно ищут деньги. А у главной героини Иланы, брат которой похищен, еще одна беда: мать запрещает ей встречаться с парнем-кабардинцем...

Как сообщили организаторы смотра в Нью-Йорке, который продлится до 8 апреля, Кантемир Балагов был приглашен на фестиваль. Но как сообщил режиссер корреспонденту Русской службы «Голоса Америки», он, к сожалению, не может приехать, так как плотно занят работой над своим новым проектом.

Режиссер Кантемир Балагов по Скайпу из Москвы ответил на вопросы корреспондента Русской службы «Голоса Америки».

Кантемир Балагов
Кантемир Балагов

Олег Сулькин: После каннской премьеры «Тесноты» прошел почти год. Премьеры, призы, поездки, рецензии, отклики зрителей. Много всего произошло за этот отрезок времени. Вы себя ощущаете другим человеком?

Кантемир Балагов: Надеюсь, что нет. Надеюсь, что я остался тем же. Только приобрел новый опыт. Поначалу фестивальная суета и рутина мне нравились, но потом эта вся канитель приелась, и я стал отказываться от поездок. Нужно сконцентрироваться на работе. Мы только закончили сценарий нового фильма, и поэтому я не смог приехать в Нью-Йорк.

О.С.: Раз уж вы сами заговорили о новом проекте... Я где-то прочитал, что он о ленинградской блокаде, это так?

К.Б.: Да, это 1945 год, Ленинград после блокады.

О.С.: Это адаптация чьей-то книги?

К.Б.: Нет, это оригинальный сценарий. Мы вдохновлялись книгой Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо». Но получилась оригинальная история.

О.С.: Почему вас заинтересовала эта тема?

К.Б.: У нас фильм не о блокаде, а о двух женщинах, которые возвращаются в Ленинград, чтобы попытаться вернуться в мирное русло и жить, как они жили до войны. Город у нас взят фоном, главное – истории этих двух женщин.

О.С.: Вас тревожит необходимость доказывать, что успех вашего первого фильма не случаен? Мне в свое время об этом психологическом состоянии говорил Андрей Звягинцев, когда после успеха «Возвращения» переживал, удастся ли ему сделать на должном уровне, не снижая планку, вторую картину.

К.Б.: Да, есть переживания, опасения. Я говорил об этом с некоторыми людьми. Они назвали это синдромом второго фильма. Я пытаюсь как-то от этого абстрагироваться. Как будто не было «Тесноты», и я вновь снимаю свой дебют.

О.С.: Возвращаясь к «Тесноте» ... Неясно, все ли поймут в этой картине американцы. Северный Кавказ, Кабардино-Балкария, город Нальчик. Сложное переплетение межнациональных проблем. Наверное, правильное решение вы приняли в самом начале закадровым голосом представить себя, время и место действия. Эту информацию вы добавили к уже готовому фильму?

К.Б.: Да. Александр Николаевич (Сокуров) предложил эту идею, и я согласился. Мы показывали черновой монтаж отборщикам некоторых европейских фестивалей, и они выразили опасение, что зрители в их странах могут не понять, где и что происходит. Есть и драматургический, художественный момент. Автор напрямую обращается к зрителям, тем самым обозначая какой-то иной, более доверительный, личный тон рассказа.

О.С.: «Я не знаю, что стало потом с этими людьми». Это говорите вы как автор в самом конце. Вы действительно это не знаете?

К.Б.: Не вся история основана на реальных событиях. Киднеппинг еврейской молодой пары с целью получения выкупа, отношения в их семьях, все это соткано из личного опыта и исторических фактов. Это не документальное повествование. В какой-то момент герои берут тебя и ведут куда считают нужным. Автору нужно иметь смелость отступить и дать героям личное пространство.

О.С.: Жизнь еврейской общины Нальчика вам была знакома до фильма?

К.Б.: Да, у меня в подростковом возрасте были отношения с девушкой-еврейкой. Я бывал на разных семейных событиях, днях рождения, и что-то понял об устройстве еврейской семьи, о царящем в ней матриархате.

О.С.: Вы уверены, что это матриархат, а не патриархат?

К.Б.: Я сейчас говорю не про горских евреев, а про ашкенази, европейских евреев. В какой-то момент мать девушки запретила ей встречаться со мной, потому что мы «разных племен». Это же говорит Илане в фильме ее мать.

О.С.: В образе кабардинца Залима, бойфренда Иланы, вы свой опыт использовали?

К.Б.: Да, отчасти. Он что-то бубнит, как и я.

О.С.: У тесноты есть буквальный смысл, есть и более общий. Люди разных национальностей не могут ужиться на одной территории, им тесно, кто-то должен уехать. Как вы создавали образ тесноты?

К.Б.: Мы использовали киноформат 4:3, который акцентирует крупные планы, позволяет вглядываться в лица героев. Мы с оператором делали «пре-шут», подготовительную съемку, и еще на этом этапе стремились передать психологическое состояние тесноты.

О.С.: И что, все так и в жизни пессимистично? В Нальчике не осталось евреев?

К.Б.: Многие уехали – кто в Израиль, кто в Америку, кто в центральную часть России. Евреев осталась совсем немного. Но и кабардинцы, и русские уезжают. Нет уверенности в будущем, нет почвы под ногами.

О.С.: А почему людям там неуютно живется?

К.Б.: На Северном Кавказе рулит иерархия, каждый тянет своего. Если ты не входишь в какой-то семейный клан, жить очень тяжело. И творчеством заниматься трудно. Все ключевые посты заняты людьми в возрасте, которые смотрят только в прошлое, оберегают традиции и не хотят ничего нового. Отсюда стагнация.

О.С.: Вам лично повезло с ментором. Александр Сокуров открыл в Нальчике, в Кабардино-Балкарском государственном университете (КБГУ) творческую мастерскую, где вы учились.

К.Б.: До сих пор люди удивляются, что он приехал в Нальчик преподавать. Здесь вообще нет никакого кинематографа. Я Александру Николаевичу очень благодарен за все, как и ректору КБГУ Барасби Карамурзову.

О.С.: Ваш фильм очень реалистичен. А в эпизоде зверского убийства чеченскими боевиками пленных русских солдат в Дагестане даже, я бы сказал, слишком реалистичен – до шока. Ведь вы используете так называемый snuff, то есть съемки реального убийства. Я знаю, что на этом эпизоде некоторые зрители выходят из зала. У вас были сомнения, надо ли это показывать?

К.Б.: Я сам смотрел эту видеозапись еще подростком, она ходила по школе. Нам было по 13-14 лет, и мы вместе с ребятами смотрели эту кассету несколько раз. Размышляли, спорили о смерти, убийстве. Мне хотелось передать настроение времени, когда атмосфера на Северном Кавказе ужесточилась, и люди в Нальчике боялись, что чеченская война перебросится и к нам. Кроме того, для меня художественный мир и документальный мир это две параллельные реальности, и мне было интересно столкнуть их вместе.

О.С.: В титрах вы благодарите своего отца, Артура Балагова. За что?

К.Б.: За то, что он мне рассказал историю похищения еврейской пары. Конечно, мы многое изменили в ней.

О.С.: Актеры запоминаются. Особенно хороша Дарья Жовнер в роли Иланы. По каким критериям вы делали кастинг?

К.Б.: Мы в основном придерживались принципа идентичности. Евреев играют евреи, кабардинцев – кабардинцы. Ну, процентов на 90 этот принцип удалось соблюсти. Дарья, безусловно, талантливая актриса, и еще ее любит камера, она очень киногенична. Надеюсь, у нее большое будущее.

О.С.: Как восприняли фильм на Северном Кавказе?

К.Б.: Пятьдесят на пятьдесят. Были горячие дискуссии. Я ожидал, что негативной реакции будет больше.

О.С.: Вы в прошлом году впервые побывали в Америке. Ваши впечатления?

К.Б.: Я воспитан на американской культуре – кинематографе, музыке. Раньше даже мечтал жить в Америке. Очень любил смотреть спорт – матчи НХЛ, НБА. Сейчас времени на это меньше.

О.С.: Пишут, что вы увлекаетесь видеоиграми.

К.Б.: Да, играю иногда поздно вечером. Если не давать расслабляться голове, через неделю сгорю.

О.С.: И какая любимая игра?

К.Б. «Overwatch» («Дозор» - компьютерная игра в жанре шутер от первого лица, разработанная компанией Blizzard Entertainment. – О.С.). Это такая увлекательная «пострелушка».

Уважаемые посетители форума, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG