Линки доступности

Марк Берендт: наступление на демократические институты продолжается


Марк Берендт, директор программ правозащитной организации Freedom House по Европе и Евразии. Архивное фото,

Правозащитников тревожит усиление авторитарных тенденций в ряде стран Восточной Европы и Евразии 

Правозащитная организация Freedom House выпустила ежегодное исследование, в котором оценивается уровень развития демократических институтов и гражданских свобод в бывших коммунистических странах Европы и Евразии. Как пишут авторы доклада, который носит название «Страны переходного периода 2020: сбрасывая демократический фасад», сегодня мир насчитывает наименьшее число демократий из исследуемых стран с 1995 года, когда началось проводиться данное исследование. Также, отмечается в отчете, что все больше национальных лидеров в последнее время даже не утруждают себя делать вид, что они играют по правилам демократии. Индекс России за последние 10 лет снизился почти на 30%, при этом страна все эти годы находится в категории консолидированных авторитарных государств.

Марк Берендт (Marc Behrendt), директор программ правозащитной организации Freedom House по Европе и Евразии, отмечает в интервью Русской Службе «Голоса Америки», что несмотря на эрозию демократии, гражданская активность возможна во многих странах. Однако, потенциальное использование пандемии коронавируса автократами для дальнейшей узурпации власти вызывает опасения.

В.Е.: Каковы основные тенденции доклада Freedom House за прошедший год?

М.Б.: Главное, что мы наблюдаем – продолжающееся наступление на демократические институты во всех измеряемых странах. Все большее количество демократий переходят в категорию гибридной формы с элементами демократии и автократии, а все большее количество гибридных стран попадают в категорию авторитарных государств. Мы это наблюдаем эту тенденцию на протяжении последних десяти лет.

Под прикрытием демократических выборов лидеры продолжают действовать в своих целях. Для этого используются административные ресурсы, избирательный закон часто искажается в предпочтительную для власти сторону. Телевидение и связанные с избирательным процессом коммуникации являются предвзятыми и не предоставляют общественности объективную информацию для осознанного политического выбора. Мы видим оппозиционные партии, которые на самом деле таковыми не являются, а просто создают видимость конкурентных выборов. В некоторых странах, таких как Украина и Грузия, выборы намного более конкурентоспособны, и мы можем говорить о демократических процессах там. Но практически по всей Центральной Азии, в Азербайджане, России и Беларуси ситуация в корне намного хуже.

Мы наблюдаем махинации политических лидеров с целью остаться у власти. Это не сработало в Кыргызстане, Армении и Молдове, потому что власть неправильно оценила активность населения. Но по большей части это так.

Мы также видим злоупотребление средствами массовой информации и дезинформацию. Притом, мы имеем дело не просто с дезинформацией в геополитических целях, но и использование ее в качестве политического инструмента внутри общества. Например, в Молдове, Грузии или Украине, Россия активно использует дезинформацию для подрыва демократического развития этих стран, но в то же самое время местные политики используют дезинформацию для реализации своих целей во многих местах.

Продолжает находится под атакой и судебная система. Если в Восточной Европе она подвергается нападкам, то в странах к востоку от границ бывшего Советского Союза она почти везде исключительно коррумпирована и политизирована. Это большая проблема, поскольку верховенство закона фундаментально необходимо для наличия демократических институтов.

В.Е.: Как можно улучшить ситуацию, особенно когда авторитарные власти прибегают к насильственным действиям в отношении тех, кто пытается изменить ситуацию?

М.Б.: Демократия – это естественный путь, и авторитаризм по своей природе нестабилен. Незаконное правление по своей сути слишком сложно – авторитарные лидеры могут какое-то время жестко держать все под контролем, но они не могут делать это вечно. В конечном итоге изменения произойдут. Даже в действительно глубоко авторитарных странах все равно можно наблюдать какую-то общественную активность на местном уровне.

В России в прошлом году мы видели арест журналиста Ивана Голунова по абсолютно сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков, но люди смогли отреагировать и дать отпор. Международное сообщество также может иногда оказать влияние на политические решения лидеров стран. Например, я думаю мы можем наблюдать это в Украине.

В.Е.: Какой вы оцениваете ситуацию в России?

М.Б.: В 2019 году мы видели общественное недовольство и протесты. То, что правительство прибегло к чрезмерному применению силы со стороны полиции во время демонстраций, только убедило людей, ранее сомневавшихся, что происходят кардинально неправильные вещи. Это особенно касается непропорционального насилия и угроз людям потерей опеки над своими детьми. Это шокировало людей. Я думаю, что российское общество не будет пассивно воспринимать подобное.

Стоит отметить сокрытие властями взрыва на полигоне под Архангельском реактивного двигателя, что вызвало негодование у людей, неспособность властей справиться с лесными пожарами, проблемы со сбором мусора и экологической деградации в целом. Это не только стало поводом для сплочения людей, но и демонстрацией того, что государство не в состоянии исполнять свои основные обязанности.

Я думаю, что нынешняя пандемия коронавируса еще больше выявит проблемы не реформированной политической и правительственной системы по всей стране и ее неспособность справиться с этим кризисом. Экономическое воздействие кризиса еще больше подорвет способность правительства покрывать недостатки этой системы и откупаться расходами на социальные программы, что они могли делать в прошлом при ценах на нефть по сто долларов за баррель.

Нынешний кризис может привести к еще большей узурпации власти и использованию методов наблюдения и слежки. Эта тенденция уже имелась в 2019 году с принятием нового законодательства о суверенном интернете и распространением законодательства об иностранных агентах на частных лиц.

Вызывают озабоченность новые приложения по наблюдению для смартфонов. Мы не знаем, что в этом приложении. Да, возможно это легитимное средство, чтобы помочь государству справиться с кризисом пандемии. Но вопрос в том, останется ли это приложение и после пандемии? Я думаю, что многие в России предполагают, что эти меры не будут отменены, как только закончится кризис.

Одной из проблем является и насилие в семьях. Я думаю, что информация о случаях домашнего насилия все больше будет становиться доступной общественности. Также, как и тот факт, что государство фактически ничего не делает против этого.

В.Е.: Как вы оцениваете демократические процессы в Украине, и можем ли мы ожидать изменений в Беларуси?

М.Б.: Украина продолжает бороться с типичной проблемой региона – концентрацией власти в руках тех лиц, кто имеет экономические ресурсы. Так было до Революции Достоинства, и остается проблемой сейчас. Они владеют телевизионными станциями, крупными предприятиями в стране и обладают огромной властью. В Украине до сих пор до конца не реформирована судебная система. Эти проблемы были определяющими в последние пять лет, и я думаю, что новый президент пытается их решить.

Надо отметить, что в Украине есть проблема безнаказанности и бездействия полиции в ряде нападений на гражданских активистов, применение силы в отношении политических противников, покушения на свободу слова, нападки на ЛГБТ-сообщества и на национальные меньшинства. Все эти атаки и любые разговоры о них по-прежнему считаются непатриотичными. Я думаю, что мы имеем дело с социальной проблемой в Украине, с которой нужно бороться.

В то же время в стране существует активное гражданское общество, в котором мы видим выражение свобод во многих аспектах. Я думаю, что Украина похожа на Грузию, она пока увязла в политической инерции и неспособности властей решить проблемы общества, но, тем не менее, имеет много ресурсов для того, чтобы это сделать.

Что касается Беларуси – в этом году мы видели некий оптимизм в связи с восстановлением дипломатических связей с Соединенными Штатами и ростом надежд на возможные демократические реформы и перемены в стране. Я не разделяю этот оптимизм и думаю, что страна находится в той же ситуации, что в предыдущие годы. С другой стороны, близость Беларуси к Европе и наличие образованного населения, которое получает достаточно много информации со всего мира, оставляет надежду на возможность изменений.

В.Е.: Вы опасаетесь того, что под прикрытием борьбы с пандемией захват власти автократическими лидерами еще больше усилится?

М.Б.: Конечно, и это уже происходит. Вопрос в том, сойдет ли это им с рук. И я надеюсь, что нет. Но это зависит от действий общества. Я не думаю, что, к сожалению, гражданская активность может работать в таких странах как Туркменистан или Таджикистан. Но во многих других странах это возможно.

  • 16x9 Image

    Валерия Егисман (Valeria Jegisman)

    Журналист «Голоса Америки». До этого работала в международных неправительственных организациях в Вашингтоне и Лондоне, в русскоязычной версии эстонской ежедневной газеты “Postimees” и в качестве пресс-секретаря МВД Эстонии. Интересы - международные отношения, политика, экономика

Уважаемые посетители форума, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG