Линки доступности

Американские эксперты с тревогой говорят о росте национализма в разных регионах планеты

Россия всецело поглощена идеей установления глобального баланса силы, и это в значительной мере определяет ее шаги и решения, принимаемые в области внешней политики. Такое мнение накануне в ходе дискуссии, организованной в университете Имени Джорджа Вашингтона высказал специалист по России из Института стратегических и международных исследований в Вашингтоне Эндрю Качинс.

Разговор шел о динамике развития и видах националистических тенденций в странах, в той или иной степени противостоящих Западу.

В анализе российской ситуации Качинс обратил внимание на существование «разных школ национализма», выделяя среди них стремящиеся в своей идеологии как к большему изоляционизму, так и опирающиеся на «империалистические» идеи.

«При любом сценарии Россия по какой-то причине никогда не ощущает себя достаточно большой», – подчеркивает Эндрю Качинс, обращая внимание на теории российского руководства о необходимости постоянного наличия проекта «Великой России».

В этом контексте эксперт приводит пример Крыма, который он называет тактическим успехом Путина.

«Интересно, что Крым никогда не был какой-то очень важной статьей в национальном сознании России, но то, что произошло обеспечило просто взрыв национального самосознания в России, – подчеркивает Качинс. – Даже в целом очень успешно для Путина прошедшая cочинская Олимпиада не дала ему такого скачка рейтингов (после Олимпиады около 61 процента населения поддерживали действия Путина) как Крым, когда рейтинги дошли до 85 процентов одобрения деятельности российского президента».

«В речи, произнесенной после аннексии Крыма, – продолжает эксперт. – Мы увидели совсем другого Путина, настроенного очень националистически, даже шовинистически».

Комментируя подобную трансформацию российского лидера, Качинс обращает внимание на то, что происходила она постепенно, начавшись с разочарования западными партнерами после продемонстрированной Путиным готовности сотрудничать после событий 11 сентября 2001 года, которые, в его понимании, не были встречены с достаточным энтузиазмом и пониманием.

Еще одним событием, кардинально изменившим восприятие будущего отношений с Западом для российского президента, подчеркивает Качинс, стали события «арабской весны».

«Тунис не испугал Россию, в случае с Египтом возникло глубокое удивление по поводу того, как быстро США перестали поддерживать своего давнего партнера Мубарака, а вот после Ливии произошел кардинальный перелом в сознании, – говорит эксперт. – Возникло ощущение, что Россия может быть также уязвима».

«Путина очень уязвило то, что произошло в Ливии. Когда во время валдайской встречи он говорил о Сирии в этом контексте, было понятно, что он решил, что с президентом Асадом может случиться то же, что и с Каддафи "только через его (Путина) труп"».

В ситуации с Украиной, до предела накалившей отношения России и Запада, Путин, по мнению Качинса, пошел на определенного рода «фаустовскую сделку».

«Он вернулся к термину Новороссия времен царизма, и это стало очень опасным индикатором того, в каком направлении движется его мысль. – говорит Эндрю Качинс. – Сейчас, когда мы видим как фактически разваливается Минское соглашение, мы находимся в опасной и непредсказуемой ситуации. Я не думаю, что нам грозит "холодная война", но то, что мы наблюдаем, уже без сомнения приобрело форму горячей гибридной войны».

При этом санкции, введенные Западом в отношении России, и направленные на то, чтобы изолировать российскую экономику от международной системы, являются, по мнению эксперта, сигналом для других стран, отношения которых с Западом нельзя охарактеризовать как органичные.

«Другие страны не хотят быт частью системы, в которой большинство может так успешно изолировать вас от основных жизненных потоков и обратить вас в жертву», – подчеркивает Качинс, согласие с которым выражает профессор университета Гавайев Фариде Фархи (Farideh Farhi).

«Осознание того, что США используют санкции, как механизм войны, заставляет страны, не принадлежащие к западному лагерю, сплотиться, даже фоне очевидного отсутствия тесно объединяющих интересов», – говорит она, подчеркивая, что основой такого объединения часто становятся растущие идеи национализма, который, в свою очередь, объединяет и на наднациональном уровне.

«Это можно продемонстрировать на примере Ирана, который также пострадал от западных санкций. Эта страна настолько интегрирована в международную систему, что не может существовать в изоляции. Именно поэтому идет активный поиск альтернативных вектором сотрудничества, объединения по принципу "обиженных и оскорбленных"», – подчеркивает Фархи.

По ее наблюдениям, в сложившейся ситуации новая команда в руководстве Ирана намерена практиковать «мягкий» национализм, основанный на принципах разумного приспособления.

«Ориентация будет идти на борьбу с иранофобией, но не проведение мягкой революции, – считает эксперт. – Вероятнее всего, будет делаться упор на внутреннюю поддержку международной политики и политики безопасности, проводимой в стране».

Такую тенденцию Фариде Фархи называет возвращением «оборонного реализма».

В случае с еще одной крупнейшей развивающейся державой – Китаем – специалисты сходятся в том, что в обозримом будущем его руководство будет «на борту» внешнеполитического корабля противостояния глобальному доминированию Запада.

«Динамика в данном случае будет зависеть от того, насколько четкое у китайского руководства есть намерение противостоять глобальному доминированию США», – подчеркивает Эндрю Качинс.

О сотрудничестве Китая с Россией в этом контексте Качинс говорит как о «слегка переоцененном», подчеркивая однако, что общность может быть найдена хотя бы уже в том, «что и Китай и Россия являются ревизионистскими силами и вполне довольны этим статусом».

В характеристике китайского национализма при этом эксперты говорят о двух противоречивых тенденциях – росте, с одной стороны, утвердительного национализма (веры в существование и реализацию китайского мечты), с другой стороны – наступательного национализма с его «злобой и агрессией».

«Национализм последнего типа характеризуется ощущением правоты и очень слабым представлением того, как страну воспринимают за ее пределами», – говорит профессор политологии и международных отношений Университета имени Джорджа Вашингтона Дэвид Шамбау (David Shambaugh).

«В такой ситуации людей легко спровоцировать и ситуация может выйти из-под контроля, – говорит Шамбау, обращая внимания на то, что сейчас эта тенденция имеет как вид общего национализма, выражаемого аналогом лозунга «Китай, вперед!», так и «прицельного», направленного против определенных стран и народов.

  • 16x9 Image

    Юлия Савченко

    Журналист-международник cо стажем работы в России, Центральной Азии, Великобритании и США. На Русской службе "Голоса Америки" - с 2010 года. Освещает темы политики, международных отношений, экономики, культуры. Автор и ведущая программы «Настоящее время. Итоги»

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG