Линки доступности

Режиссер Дэвид Франс о героях, спасших миллионы больных СПИДом и о своем фильме

Публика овацией приветствовала этот фильм на фестивалях Санденс, Outfest, Сан-Франциско, Бостона и Сиэтла.

Журналист Дэвид Франс погружает зрителя в трагическую атмосферу первого этапа эпидемии СПИДа в США и знакомит с людьми, которые, вопреки многочисленным препятствиям, смогли добиться коренного перелома в лечении «чумы 20-го века». 21 сентября документальный фильм «Как пережить чуму» (How to Survive a Plague) выходит на экраны Нью-Йорка, Чикаго, Лос-Анджелеса и Сан-Франциско.

Дэвид Франс пишет об эпидемии ВИЧ/СПИД, начиная с 1982 года. Сначала в прессе гей-общины Америки, затем в «Нью-Йорк таймс», «Ньюсуик», GQ, журнале «Нью-Йорк» и других изданиях. С Дэвидом Франсом в Нью-Йорке встретился корреспондент Русской службы «Голоса Америки» Олег Сулькин.

Олег Сулькин: Дэвид, вы освещаете в прессе движение за права геев и лесбиянок на протяжении трех десятилетий. Когда вам пришла в голову идея запечатлеть в фильме самый драматичный, первый период его истории – борьбу за новые, эффективные препараты, за преодоление инерции равнодушия в обществе и правительстве к судьбам заболевших ВИЧ/СПИД?

Дэвид Франс: Мне как-то пришло в голову, что мы вспоминаем лишь отдельные фрагменты первоначального кризиса ВИЧ/СПИД. Все книги и пьесы о нем написаны во время кризиса, то есть до 1996 года, когда появилось первое эффективное лекарство от этого вируса. В этой обобщенной картине не находилось места для отражения борьбы гей-общины за признание прав больных на эффективные и доступные лекарства. Я стал разбираться и выяснил, что существует огромное количество видеосвидетельств того времени.

О.С.: Что вы вкладываете в понятие «огромное»?

Режиссер Дэвид Франс во время интервью

Режиссер Дэвид Франс во время интервью



Д.Ф.: Видимо, мы говорим о тысячах часов видеоматериалов. Из них я отобрал 700 часов, снятых тремя десятками операторов-любителей. И уже из них я выбрал фрагменты, которые включил в фильм. Оперируя живым материалом, я стал реконструировать реальность. Не один, конечно. Со мной работали два постоянных монтажера, и еще один приходил на несколько часов в день. Первая сборка получилась продолжительностью 13 часов. Разумеется, мы и помыслить не могли делать такой длинный фильм. Надо было нащупать силовые линии сюжета, чтобы по ним сделать двухчасовой фильм.

О.С.: Вы знали лично первую жертву СПИДа в мире – нью-йоркца Ника Рока, умершего в 1981 году?

Д.Ф.: Да, молва его считает первой жертвой. Но кто был на самом деле первым, никто не знает. Мы показываем в фильме Кенни Рэмзауэра, который первым согласился выйти на телевидение и рассказать о страданиях больного ВИЧ/СПИДом.

О.С.: Истории Рэмзауэра, нескольких других активистов, общая история формирования движения Act Up рассказаны вами как напряженные и драматичные новеллы. Вы намеренно фокусируете внимание на нескольких «звездах» движения. Но ведь, наверное, были и другие...

Д.Ф.: Я концентрирую внимание на тех, кто стражался с истеблишментом за эффективные препараты против ВИЧ/СПИД. Благодаря их усилиям, удалось снять с этого заболевания смертельное проклятие. Многочисленными протестами они заставили говорить об эпидемии участников президентской кампании 1992 года. Начиная примерно с 1996 года, с появлением препарата криксиван, стало возможно избегать летального исхода. К сожалению, некоторых истинных героев движения Act Up не запечатлела пленка. Их уже нет в живых, и мы были вынуждены ограничиться только упоминанием их имен в закадровом тексте.

О.С.: В чем вам видится героизм лидеров этого движения?

Их [заболевших ВИЧ/СПИД] предлагали изолировать от общества как прокаженных. Один политик требовал, чтобы им ставили специальные клейма-татуировки. Власти не выделяли деньги на разработку лекарственных препаратов, а когда под нажимом стали выделять, то совершенно недостаточно.
Д.Ф.: В 80-90е годы они столкнулись с откровенным равнодушием, подозрительностью и враждебностью – как правительства, так и многих простых американцев – к заболевшим ВИЧ/СПИД. Их предлагали изолировать от общества как прокаженных. Один политик требовал, чтобы им ставили специальные клейма-татуировки. Власти не выделяли деньги на разработку лекарственных препаратов, а когда под нажимом стали выделять, то совершенно недостаточно. Активистам организации Act Up, созданной заболевшими ребятами в Гринвич-Виллидже, людям самых разных профессий и возрастов, пришлось заняться самообразованием. Они досконально изучили этот раздел вирусологии и фармакологии, чтобы на равных вести диалог с представителями госучреждений медицины и фармакологической индустрии. Эти ребята добились феноменального успеха. Благодаря им шесть миллионов людей, носителей ВИЧ, продолжают сегодня жить.

О.С.: История борьбы активистов с инерцией и враждебностью, рассказанная вами, может считаться поучительной для других общественных движений, имеющих совершенно другие цели и задачи. Начав с нуля, самоорганизовавшись и выработав программу действий, эти люди победили гораздо более мощного оппонента. Почему им это удалось?

Д.Ф.: Они победили, потому что ими двигала высшая мотивация – их собственная жизнь. Перед лицом смерти эти люди не жалели усилий. Отчаяние мотивировало их поступки. Выживание – что может быть эффективней этого стимула? Когда в движении начались разброд и взаимные претензии, нашлись такие здравые люди, как драматург и писатель Ларри Креймер, которым удалось сплотить участников. Кстати, движение «Захвати Уолл-стрит» могло бы многому поучиться у героев моего фильма.

О.С.: Чему же?

Д.Ф.: Как и Act Up, это движение пытается пробить брешь в непробиваемой стене. Там была фармацевтическая империя. Здесь – глобальная финансовая империя. Понимают ли активисты «Захвати Уолл-стрит» все нюансы финансовой машинерии? Им, по-моему, стоит тоже заняться самообразованием, чтобы бить противника вескими аргументами. Кстати, когда героям фильма удалось начать диалог со специалистами государственных учреждений медицины, они увидели, что те вовсе не противники, что они тоже хотят помочь больным, только не знают как именно. Первый этап активизма всегда один и тот же – показать лицо, продемонстрировать недовольство, создать шум уличными акциями протеста. Так было и с Act Up. А дальше нужно переходить на другой уровень. Кстати, и в России нынешнее оппозиционное движение, пережив эйфорию первого года, столкнулось с необходимостью перехода на новый уровень. Одна из известных оппоненток нынешней российской власти, моя приятельница, собирается показать мой фильм своим коллегам в Москве как своего рода настольное пособие.

О.С.: Вы считаете нынешнюю политику администрации США дружественной интересам геев и лесбиянок?

Д.Ф.: Если говорить о борьбе с ВИЧ/СПИД, то каждые два года ученые обсуждают проблемы лечения на специальной конференции. В июле на конференции в Вашингтоне прозвучали оптимистические прогнозы. Использование эффективных препаратов фактически может существенно уменьшить и даже остановить глобальную эпидемию. Нужна политическая воля правительств и финансовых организаций. Если говорить о правах секс-меньшинств, то в моем фильме показана эпоха, когда ни о каком цивилизованном гражданском диалоге и речи не шло. В Белом доме и Конгрессе раздавались откровенно враждебные призывы. Сегодня ситуация кардинально изменилась к лучшему. Но консерваторы, особенно в год выборов, продолжают разыгрывать антигейскую карту, подыгрывая определенным настроениям. Но общество изменилось. Впервые большинство американцев поддерживают однополые браки. Огромный прорыв, тектонический культурный сдвиг.

О.С.: В прессе сообщалось, что вы пишете историю движения активистов за права больных ВИЧ/СПИД. Возьмете свой фильм за основу?

Д.Ф.: Нет. Охват событий в книге будет гораздо более широким. Мне хочется показать как можно больше лиц, фактов и деталей. Книга выйдет, я надеюсь, в 2014 году.

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG