Линки доступности

Эффект Путина, альтернатива Медведева и параллельная реальность оппозиции


Эффект Путина, альтернатива Медведева и параллельная реальность оппозиции

Эффект Путина, альтернатива Медведева и параллельная реальность оппозиции

О белых пятнах на политической карте России

Почему Борис Ельцин преждевременно ушел в отставку в декабре 1999-го? «Потому, – сказал в интервью Русской службе «Голоса Америки» главный редактор «Ежедневного журнала» Александр Рыклин, – что его политологи, его семья – Валя, Таня, Волошин – просто не рассчитывали, что путинский эффект второй чеченской войны доживет до весны. Никто не думал, что путинский эффект будет жить долго».

Исторические загадки – вовсе не обязательно напоминание о далеком прошлом. Повесть наших отцов, нет-нет, да и начинает выглядеть, как повесть из века Стюартов. А порой – и не отцов, а просто старших современников. Да, собственно, уже и не всегда старших.

«Нах-нах» и выборы

«… В Сахаровском центре собралась группа граждан… в том числе ваш покорный слуга, – рассказал недавно Александр Рыклин на страницах ЕЖ. – … Посидели мы пару часиков… и решили послать куда подальше другую группу граждан. «На каком основании?» — спросите вы. А на том основании, что они нам осточертели… Мы считаем то время, что они тут перед нами ходили гоголем, диктовали свои правила, заставляли о себе думать, писать и говорить, упущенным, губительным для страны».

Сразу уточним: загадка, конечно, не здесь. Она… чуть дальше. «На какой эффект вы рассчитываете? – спросил Александра Рыклина корреспондент «Голоса Америки». «Не знаю, – отвечал публицист. – Не думаю, что здесь уместно говорить об эффекте. «Нах-нах» – это, скорее, эстетический проект, даже культурологический. Ведь это – реакция очень… непосредственная. О реальном политическом эффекте никто не задумывался».

И это – в преддверии выборов? «Выборов в России нет, – констатирует Рыклин. – Просто нет. Путин, конечно же, возвращается. Уже не надо смотреть за тем, как шло голосование. Уже сегодня можно говорить о том, что думские выборы – нелегитимны. Конечно, мы ожидаем дальнейшего ухудшения ситуации с правами человека и вообще в сфере гражданских свобод. Другого тренда у этой власти быть не может…»

Воспоминания о будущем

«Люди этого лагеря просто не дают себе размышлять всерьез, – считает профессор московского Литературного института Мариэтта Чудакова. – Их позиция очень сильно напоминает позицию нашей либеральной интеллигенции в 10-е годы двадцатого века. Помните знаменитый риторический вопрос Милюкова в думе – о том, как плохо ведет себя царствующая фамилия во время войны: «Что это¬ – глупость или измена?» Так расшатывался трон… Да, Николай Второй был очень слабым царем, и, как ни смешно прозвучат мои слова, его любовь к жене погубила Россию… Вот он узнает, что у детей корь, бросает в Могилеве ставку, где он был под охраной, где были верные части, – и пускается в путешествие к детям, на помощь жене. А на станции Дно его дальше не пускают – происходит все, что нам давно известно. Но, каким бы слабым царем ни был Николай Второй, его отречение стало первым шагом к Гулагу».

История, что и говорить, – учительница жизни. «Я по-прежнему считаю очень важным подтолкнуть Медведева к тому, чтобы выдвинуть себя (в президенты – А.П.), – сказала Мариэтта Чудакова в интервью «Голосу Америки». – А наша интеллигенция больше всего боится, что ее обвинят в прекраснодушии: «Ты что, дурак, не понимаешь, что Медведев – такой же, как Путин?» «Ой, нет, я не дурак! Ой, я понял: да-да, он, конечно, такой же». Детский разговор!»

Стало быть, Медведев – все-таки надежда либералов? «Либералы? – отвечает вопросом на вопрос Александр Рыклин. – А что мы понимаем сегодня под словом «либералы»? Прохорова? Или, может быть, Чубайса? Или мы говорим о внесистемной оппозиции, ищущей сейчас формы существования?»

В самом деле – о чем? И насколько реален предмет разговора? «Не может быть оппозиции без корней в народе, – убеждена Ирина Павлова – историк и публицист, проживающий в Бостоне. – Не может какая-то группа считаться оппозицией, если она не объединяет и не представляет интересов определенной части общества. То, что предлагают сегодня «Правое Дело» и несистемные либералы – это имитация альтернативы, это призывы, обращенные в пустоту. Ни «Правое дело», ни Парнас не могут, к примеру, сказать, что объединяют вокруг себя малый и средний бизнес. Думаю, что Мариэтта Омаровна и сама все это понимает – потому и возлагает надежды на президента Медведева. Тогда как – и мы не раз говорили об этом – Путин и Медведев представляют один режим. Сегодня режим переживает стадию укрепления, и Медведев уже сыграл в этом немалую роль».

Глядя из Бостона, или Как рассмотреть нюансы

… Точка зрения, подчеркнем, далеко не всеобщая. «Никакого укрепления, разумеется, не идет, – убежден Александр Рыклин. – Вертикаль серьезно шатается – тому много свидетельств. Было изначально понятно, что конструкция эта – не цементная».

Обман зрения? «У меня … очень определенная точка зрения на то, что можно назвать «взглядом из Бостона» – сказала корреспонденту Русской службы Мариэтта Чудакова. – Я все время приглашалась американскими университетами – с самого рассвета перестройки. И преподавала – в Стэнфорде, в Мидлберри, в Гарварде… Но в 94-ом я сказала: отныне я из России больше чем на два-три месяца не уезжаю – в России сейчас надо жить или не жить. А делать вид, что живешь, проводя семестры за границей и приезжая на каникулы, – это самообман. Когда в 95-м меня пригласили в Оттаву на семестр, я сказала: «Если вы сумеете сжать мои курсы до двух месяцев, но на семестр – нет». И с тех пор я так и ездила. Я уверена, что какие-то нюансы пропадают, если смотришь со стороны…»

«Такие рассуждения – свидетельство провинциализма, – возражает Ирина Павлова. – Стоит все-таки различать опыт человека, преподававшего в западных университетах и вращавшегося в этой, весьма специфической среде, и человека, реально проживающего в западном обществе – устроенном иначе, чем российское. А вот взгляд на предмет изучения со стороны – для меня как человека, занимающегося политической историей России и прожившего в ней большую часть сознательной жизни, – получается как раз более объемным».

«На упреки в том, что мы не замечаем статей, сделавших Уголовный Кодекс более либеральным, – продолжает Павлова, – можно, в свою очередь, сказать, что Мариэтта Омаровна, сосредоточившись на этих статьях как на заслуге Медведева, не заметила более принципиальных вещей. А именно – того, что при «либеральном» президенте Медведеве были не только расширены полномочия органов МВД и ФСБ (заложником которых он якобы является), но и ужесточено применение 282-й статьи УК для борьбы с так называемым экстремизмом, который по степени своей неопределенности находится в одном ряду с «антисоветской пропагандой и агитацией».

Итак, пора, говоря словами поэта, отбросить, наконец, «иносказания» и вновь обратиться к «проклятым вопросам». Что делать? «Не с прекраснодушными речами о ценности либерализма и свободы надо идти в народ, – считает Павлова, – а с конкретной программой, часть которой должна быть посвящена бескомпромиссному анализу упущенных возможностей и ошибок 90-х. В неудачах оппозиционно настроенных либералов повинны не только власть, эскапизм интеллигенции и «плохой» народ, не готовый к демократии. Виноваты и сами либералы, которые за время, прошедшее с августа 1991 года, не извлекли необходимых уроков – даже сегодня называя те события демократической революцией».

Не впервые в России политический спор плавно перетекает в работу над историческими ошибками. Точнее – в призыв к ней. А сегодня-то что? «Мы должны перестать обращать на НИХ внимание, – убежден Александр Рыклин. – Мы не должны участвовать в их мероприятиях. Внесистемная оппозиция должна создавать параллельную реальность. Привлекать к этому процессу максимальное число людей. И это – начало огромной кампании гражданского неповиновения. Гражданского презрения! Ее форматы? Они только сейчас начинают вытанцовываться».

Каковы же форматы «первой», т.е. уже созданной реальности? «Кульминацией происходящего, – констатирует Ирина Павлова, – стал указ президента Медведева от 29 июля 2011 года о создании межведомственной комиссии по противодействию экстремизму в России. За которым последовала поездка министра внутренних дел Рашида Нургалиева по регионам страны. Часть совещаний Нургалиев проводил в закрытом режиме, где раздавал указания своим подчиненным, связанным негласной подпиской о неразглашении. Если в либеральных СМИ и говорилось об этой поездке, то только в анекдотическом плане. Между тем я уверена, что спустя годы историки будут писать об этой поездке так же, как сегодня пишут о поездке Сталина в Сибирь в феврале 1928 года».

Другие материалы о событиях в России читайте в рубрике «Россия»

  • 16x9 Image

    Алексей Пименов

    Журналист и историк.  Защитил диссертацию в московском Институте востоковедения РАН (1989) и в Джорджтаунском университете (2015).  На «Голосе Америки» – с 2007 года.  Сферы журналистских интересов – международная политика, этнические проблемы, литература и искусство

XS
SM
MD
LG