Линки доступности

На экраны США выходит документальный фильм о «панацее» от рака

«Лгать американскому народу – это вовсе не то, что я считал своими служебными обязанностями», – говорит Ральф Мосс (Ralph W. Moss). Известный популяризатор медицины, автор 15 книг стал героем нового документального фильма «Второе мнение» (Second Opinion), выходящего 29 августа в кинотеатры Нью-Йорка, а 5 сентября – Лос-Анджелеса.

Ральф Мосс рассказывает в фильме режиссера Эрика Меролы (Eric Merola) о своей многолетней борьбе за правду. Речь идет об антираковом препарате лаэтрил (он же – амигдалин), получаемом из миндаля и косточек персика, абрикоса и других плодов. У этого вещества плохая репутация. Проведенные в ряде стран многочисленные тесты и эксперименты не подтверждают целебного действия препарата, на чем настаивают его энтузиасты. Лаэтрил по сей день считают «шарлатанским снадобьем», применение его в ряде стран запрещено.

В середине 1970-х Ральф Мосс получил степень магистра в Стэнфордском университете и поступил на работу в отдел связей с общественностью медицинского центра Мемориал-Слоун-Кеттеринг в Нью-Йорке. Этот госпиталь остается одним из флагманов онкологической отрасли американской медицины. Именно в стенах центра и развернулась драматическая коллизия, положенная в основу фильма.

Ральф Мосс любезно согласился ответить на вопросы корреспондента Русской службы «Голоса Америки».

Олег Сулькин: С чем связан ваш первоначальный интерес к лаэтрилу?

Ральф Мосс: Когда я поступил на службу в Слоун-Кеттеринг, мне дали задание написать биографию доктора Канемацу Сугиура. Этот почтенный профессор имел репутацию одного из самых авторитетных исследователей-онкологов, пионера химиотерапии. Сугиура изучал лаэтрил на лабораторных мышах.

И оказалось, что лаэтрил замедляет рост раковых клеток. Динамика этого роста составила в контрольной группе 10-20 процентов, в то время, как у всех остальных мышей она достигала 90 процентов Я был потрясен и поспешил сообщить об этом своим начальникам. Но от меня потребовали, чтобы я прекратил об этом кричать. Это были неудобные для начальства данные.

О.С.: Почему?

Р.М.: У лаэтрила издавна плохая репутация. Связана она с коммерческим ажиотажем, на котором грели руки разные нечистоплотные люди. Лаэтрилу приписывали чудодейственный эффект, и завышенные ожидания приводили к жестокому разочарованию. Негативно повлияло также то, что препарат поддерживала экстремистская ультраправая организация «Общество Джона Берча». Достаточно сказать, что большинство книг, продвигающих лаэтрил в массы, были изданы при поддержке берчистов.

Понятно, что люди, которые считали президента Эйзенхауэра агентом коммунистов и люто ненавидели президента Кеннеди, считая его ультралибералом, вряд ли могли снискать доверие, рекламируя лаэтрил. Поддержка берчистов фактически дискредитировала лаэтрил в глазах медицинского истеблишмента. И даже позитивные результаты тестов доктора Сугиура не смогли переломить скепсис.

О.С.: Как дальше развивались события?

Р.М.: Я не согласился с позицией руководства госпиталя и стал с группой единомышленников издавать полуподпольный вестник «Второе мнение», где публиковал правдивые результаты проверок действия различных антираковых лекарств, включая лаэтрил. Меня уволили. И на протяжении 35 последовавших лет я занимался независимым изучением признанных и непризнанных лекарственных препаратов в сфере онкологии. Написал полтора десятка книг, в том числе «Второе мнение» и «Подправленные результаты» (Doctored Results).

О.С.: С чего начался проект фильма? Эрик Мерола вам предложил его, или вы были инициатором?

Р.М.: Насколько я знаю, Эрик просматривал уцененные книжки на выносном лотке у входа в книжный магазин. И наткнулся на мою книгу «Индустрия рака» (The Cancer Industry). Она его заинтересовала и увлекла, как он мне потом рассказывал. Он меня разыскал и предложил сделать документальный фильм. Я долго колебался. Прошло четыре года, и мы, наконец, договорились.

О.С.: Бывший ответственный сотрудник Управления по контролю за качеством продуктов питания и лекарственных препаратов (FDA) говорит в фильме: «Никто не станет платить 70 тысяч долларов за какой-либо новый препарат против рака, если он сможет купить лаэтрил за 75 центов». Вы думаете, в этом тоже заложена причина негативного отношения к лаэтрилу?

Р.М.: Онкологические лекарства стоят в США в среднем сто тысяч долларов на каждого пациента. При этом многие из них обладают слабым лечебным действием и серьезными побочными эффектами. Фармацевтические корпорации раскручивают новые лекарства только в том случае, когда их внедрение гарантирует прибыль в размере не менее миллиарда долларов год на протяжении шести-семи лет. Онкологам платят, чтобы они прописывали определенные лекарства, ведь они получают от этого процент от фармацевтических компаний. А лаэтрил очень дешев в изготовлении. Им просто он не выгоден.

XS
SM
MD
LG