Линки доступности

Восточная Украина – гуманитарный кризис или гуманитарная катастрофа?


Ситуацию на юго-востоке обсуждаем с директором по России организации Human Rights Watch Таней Локшиной

Эта неделя началась с трагических новостей. Очередных. В Луганской области при обстреле колонны беженцев погибли 17 человек. Предметом напряженных споров и конспирологических теорий стал и гуманитарный российский конвой, который, добравшись до украинской границы, встал на ней из-за опасений украинского руководства об использовании машин для доставки военных грузов на территорию страны.

В четверг по заявлению МИДа России, Москва предложила СБ ООН принять заявление о прекращении огня на период доставки гуманитарной помощи юго-востоку Украины.

В этот же день Красный Крест обратился с экстренным призывом о необходимости срочного оказания гуманитарной помощи жителям Луганска.

«Представители международного комитета Красного Креста посетили Луганск вчера и обнаружили, что электро- и водоснабжение в городе нарушено из-за повреждений, нанесенных объектам инфраструктуры. Люди не могут покинуть свои дома из-за страха оказаться на линии огня. Непрекращающиеся обстрелы жилых районов подвергают риску мирное население. Сотни тысяч людей покидают зону боевых действий и крайне мало гуманитарной помощи было доставлено в места непрекращающихся боев», – говорится в заявлении Красного Креста.

Директор по России правозащитной организации Human Rights Watch Таня Локшина написала, вернувшись из командировки в Донецк, на своей странице в Фейсбуке: «Вернулась с востока Украины – но он прочно поселился внутри меня».

В эфире программы «Поделись!» она рассказала о том, можно ли приравнивать ситуацию, в которой на востоке Украины живет мирное население к гуманитарной катастрофе.

Таня Локшина: Я бы, пожалуй, согласилась, что происходящее в регионе можно назвать гуманитарным кризисом. Очень часто российскими средствами массовой информации, прокремлевскими СМИ используется термин «гуманитарная катастрофа», но про гуманитарную катастрофу я бы говорить не стала. Все-таки, проработав много лет в Чечне, я использую этот термин очень осторожно, и, конечно, то, что мы видим в Луганске, в Донецке – это, слава богу, не Грозный, это не полностью разрушенные города, это не люди, которые остались совершенно без воды и без продуктов питания, но ситуация, конечно, очень и очень тяжелая.

Мы говорили с очень многими людьми и из Луганска и из Донецка. Надо сказать, что с гуманитарными проблемами – такими, как отсутствие воды, например, такими, как в Луганске – отсутствие электричества, и даже газа люди готовы справляться. Работают магазины и даже рынок, какие-то базовые продукты питания можно приобрести. Естественно, не выплачивается уже около двух месяцев зарплата бюджетникам и пенсии – это само по себе создает серьезные трудности. Но многие люди, с которыми я беседовала, говорили, что они сидели бы на месте, как то бы это переждали. Говорили, что можно себе приготовить еду на костре, и они это делали, и можно как то справиться с ситуацией – вот работает колонка, конечно, страшно выходить на улицу, но можно все-таки принести себе воды с колонки, и они это делали.

«Мы бы не уехали, – говорили мне люди из Луганска, – если бы не эти обстрелы». То же самое я хотела бы сказать и про Донецк, в котором провела несколько дней. Окраины Донецка обстреливаются, обстреливаются регулярно, как из минометов, так и из «Градов». «Град», как наверное вам известно – реактивная система залпового огня, оружие сугубо неприцельное. Когда используется «Град», который покрывает большую территорию, то в населенных районах жертвы среди гражданского население неизбежны, именно поэтому с точки зрения международного гуманитарного права, законов войны применение «Града» на населенных территориях запрещено.

Юлия Савченко: Оказывается людям, желающим эвакуироваться из зоны военных действий хоть какое-то содействие в этом направлении?

Т.Л.: Это достаточно сложный вопрос, потому что в Украине вообще в очень значительной степени волонтерские организации, волонтеры заменяют собой государственные структуры. То, что ты ожидаешь будет делать государство – делают сами граждане, делают сами люди. Вывоз людей из зоны военных действий в очень большой степени организован волонтерами. Соответствующая информация распространяется волонтерскими организациями, как в Интернете, так и для тех людей, у которых нет доступа в Интернет (Луганска это касается на сегодняшний день в первую очередь), просто в форме объявлений, расклеенных по городу. Там приводятся как телефонные номера (если вообще телефонная связь работает), так информация о пунктах сбора – из такого то места в такое то время уходит автобус и можно выехать.

Cитуация вынужденных перемещенных лиц, конечно, незавидная, потому что это люди, у которых нет ресурсов, у которых нет денег, они не могут себя обеспечить. Государство помощи им, конечно, не представляет: то есть, забота о них тоже в большой степени ложится на волонтеров, и именно поэтому многие люди уже до последнего остаются в зоне боевых действий в надежде, что можно будет пересидеть, что обойдется, но в обстрелы все-таки заставляют их покидать эти места.

Таня, спасибо! Это к сожалению все, на что у нас сегодня хватило времени. Дискуссия продолжается в Твитере. Пишите мне на твитер YuliaVOA, а также на Podelis и GolosAmeriki

  • 16x9 Image

    Юлия Савченко

    Журналист-международник cо стажем работы в России, Центральной Азии, Великобритании и США. На Русской службе "Голоса Америки" - с 2010 года. Освещает темы политики, международных отношений, экономики, культуры. Автор и ведущая программы «Настоящее время. Итоги»

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG