Линки доступности

Анджей Вайда, железный и нежный


Анджей Вайда. Uploaded and licensed on 28 June 2012 (UTC) by Dudek1337 (talk).
Wikimedia Creative Commons Attribution 2.0 Generic license

Анджей Вайда. Uploaded and licensed on 28 June 2012 (UTC) by Dudek1337 (talk). Wikimedia Creative Commons Attribution 2.0 Generic license

Ушел выдающийся польский киномастер

9 октября в Варшаве умер Анджей Вайда. Ему было 90 лет. Почтенный возраст, гигантский международный авторитет, впечатляющий список зачисленных в мировую классику фильмов и поставленных спектаклей. Можно было и сбавить темпы. Но он продолжал снимать, как говорится, до последнего дыхания.

В прошлом месяце в Торонто, на кинофестивале, состоялась мировая премьера нового фильма мастера, ставшего последним, итоговым. «Послеобразы» (по-английски Afterimage) – реальная история художника-авангардиста и профессора арт-школы поляка Владислава Стржеминского. В послевоенные годы, когда в Польше был установлен жесткий коммунистический режим сталинского образца, он бросил вызов насаждавшемуся сверху соцреализму, мужественно отстаивая свои убеждения.

Вайда уже хворал и на фестиваль не приехал. Отвечая корреспонденту «Variety», очевидно, по телефону, на вопрос, чем его поколение польских кинематографистов отличается от нынешнего, он сказал: «Они снимают фильмы о себе, это их главный предмет. У нас же была обязанность рассказывать миру, что Польша не является советской республикой, что она живет своей собственной жизнью, что у нее есть прошлое, есть история, которая связывает ее с европейской цивилизацией (перевод с английского. – О.С.)».

Это очень точные и важные слова.

Вайда и его поколение, блестящая плеяда режиссеров, драматургов и актеров, вывели польское кино 60-70-х годов на авансцену мирового кинопроцесса. И Вайда был бесспорным лидером польской школы, польской новой волны. Его фильмы затронули самые сложные, болезненные, судьбоносные периоды польской истории и предъявили нам неслыханные прежде характеры героев, романтичных и отчаянных, умных и разочарованных, влюбчивых и циничных, очень разных и очень узнаваемых. Не случайно его экранным «альтер эго» в те годы стал Збигнев Цибульский, неповторимый Збышек, восточноевропейский Джеймс Дин, ушедший столь же рано, обаятельный и трагический герой своего времени и, наверное, всех других похожих времен.

Фильмы «Поколение», «Канал», «Пепел и алмаз», «Пепел», «Все на продажу», «Пейзаж после битвы», «Земля обетованная» и многие другие, снятые Вайдой в 50-70-х годах, стали мощным, небывалым, новаторским прорывом в новую кинореальность, где история сопрягается с личностью на своих причудливых изломах, рождая незабываемые, тревожные, лиричные и прекрасные в своем высоком символизме образы.

Смерть Вайды оказалась личным горем для многих российских кинематографистов, особенно старшего поколения. Русскоязычная блогосфера сегодня полна искренних и пылких признаний в любви пану Анджею. Ведь именно Вайда, его фильмы-откровения, которые в час по чайной ложке «просачивались» в Советский Союз, определяли порой выбор профессии для молодых кинематографистов поздней советской эпохи и неизменно служили безупречным камертоном вкуса и принципиального неприятия фальши и лицемерия, в большом и малом. Его фильмы служили не только образцом высокого мастерства сюжетосложения, создания визуальных образов и работы с актерами (особенно в беллетризованных, романтических и поэтических драмах из прошлой жизни), но и своего рода матрицей духовного сопротивления тоталитарному режиму.

«Он принадлежит польской культуре, – заметил телеведущий Андрей Максимов. – Но почему-то ощущение, что и наша культура осиротела с его уходом».

«Смерть Анджея Вайды – как уход близкого родственника, – пишет на своей страничке в Фейсбуке кинокритик Андрей Плахов. - Если бы не он, не фильм «Пепел» (не путать с «Пеплом и алмазом»), не импульс, испытанный от польского романтизма, кто знает, пришла ли бы мне в голову идея бросить любимый город Львов, надежную профессию математика и ринуться в Москву, чтобы испробовать себя на сомнительном поприще кинокритика. И моей жене тоже: она, поступая во ВГИК, написала работу про Вайду, а вот диплом про него ей писать не разрешили, пришлось заменить Вайду на Иоселиани».

Когда Вайда снял в 70-е «Человека из мрамора», «Без наркоза», в 1981 году еще и «Человека из железа», пронизанные резким неприятием коммунистического режима, отчетливым мотивом его гибельности для свободной личности, то был бесповоротно записан в СССР в антисоветчики – с соответствующими «оргвыводами». В годы застоя его пытались отлучить от советского зрителя, и даже имя запрещали упоминать в печати.

Хорошо о мастере сказал российский режиссер Владимир Мирзоев на страницах «Новых известий»: «Вайда всегда был страстным гражданином, он жил внутри польской истории, как гениальный актер живет внутри кадра, то есть абсолютно осознанно и в то же время иррационально, спонтанно, нерасчетливо. И если попытаться определить «арку героя», то жизнь Анджея Вайды – это классическое путешествие за Священным Граалем Свободы. Он искал его для своей страны и лично для себя, как для художника и интеллектуала. Возможно, поэтому его поздняя «Катынь» - это мощная и свежая работа, а не старческое бормотание».

Да, «Катынь» это своего рода фильм-подвиг режиссера, уже к тому времени 80-летнего. Его отца, капитана Якуба Вайду убили весной 1940 года, вместе с ним еще 20-25 тысяч польских офицеров были расстреляны войсками НКВД в Катынском лесу. Режиссер смог сказать всю правду о судьбе отца, о трагедии Катыни, только когда Польша сбросила вериги советского социализма.

«Катынь» Вайды – кино очень личное. И, одновременно, эпическое, воспаряющее к высотам вселенской трагедии, к прозрению исторической судьбы своего народа. Сильнейший образ – доставленные с места расстрелов пуговицы от мундиров и шинелей, числом больше затраченных на убийство пуль, по реплике одного из героев, «пуговицы, которые не горят».

«Напрасно подозревают Вайду в антирусскости, и в том, что он своим фильмом (имеется в виду «Катынь». – О.С.) принуждает кого бы то ни было каяться, – пишет в своем блоге кинокритик Юрий Богомолов. – Он просто поделился со зрителями своей болью; он хотел дать слово тем, кого жернова двух тоталитарных машин безжалостно перемололи в прах».

Автору этих строк лишь однажды посчастливилось пообщаться с мастером. Было это в конце 80-х, когда повеяли ветры перемен, и он смог приехать в Москву. Я взял у Вайды короткое интервью для телепрограммы «Экран друзей» в редакции журнала «Искусство кино». В этой программе мы показали отрывок из телефильма по сюжетной линии Иешуа-Пилат (вдохновленной романом Булгакова «Мастер и Маргарита»), который он снял в ФРГ. Но интервью перед эфиром телецензоры порезали нещадно, убрав все упоминания о “Солидарности”, стойким сторонником которой был Вайда.

Символично, что предпоследним в его творческой биографии стал биографический фильм о лидере этого движения Лехе Валенсе, которого режиссер называет «человеком из надежды».

«Прощайте, пан Анджей! – написала в Фейсбуке киновед и редактор Любовь Аркус. - О Вас сегодня напишут много прекрасных и умных слов во всех уголках мира. И о Ваших фильмах... Вы очень много сделали для нас, советских детей 60-х... У Вас много прекрасных фильмов, но пусть здесь все-таки побудет Мачек из "Пепла и алмаза": "Почему ты носишь темные очки? – В память о неразделенной любви к Родине».

«Дорогая Кристина, – пишет близкий друг Анджея Вайды драматург Александр Гельман, адресуясь к его вдове Кристине Захватович (они прожили вместе 44 года. – О.С.), –в эти дни мы скорбим вместе с тобой, вместе со всеми вашими близкими, вместе со всеми, кто любит Анджея, кто никогда не забудет его выдающиеся фильмы, проникнутые благоговением к священной человеческой жизни. Я знаю, я уверен, что в России тысячи и тысячи мужчин и женщин сегодня плачут, прощаясь с Анджеем Вайдой. Пусть земля ему будет пухом».

Уважаемые посетители форума, пожалуйста, используйте свой аккаунт в Facebook для участия в дискуссии. Комментарии премодерируются, их появление на сайте может занять некоторое время.

XS
SM
MD
LG