Линки доступности

Наталья Коляда: Беларусь – это зона молчания


Наталья Коляда: Беларусь – это зона молчания

Наталья Коляда: Беларусь – это зона молчания

Эксклюзивное интервью с директором «Белорусского свободного театра »

«Белорусский свободный театр» – уже в этом названии есть своя неизбежная символика. Вот уже более шести лет, т.е. с момента своего основания, коллектив создает спектакли, содержащие острую критику в адрес властей сегодняшней Беларуси. Не только актеры театра, но даже его зрители, не понаслышке знают, что такое запугивание и политическая цензура.

Сегодня «Белорусский свободный театр» находится на гастролях в США.

Корреспондент Русской службы «Голоса Америки» встретилась с директором театра Натальей Колядой.

Ульяна Сапронова: Ваш театр поддерживают многие ведущие политические и культурные мира – Вацлав Гавел, Том Стоппард, Мик Джаггер. Вы неоднократно выступали в Европе и в США. А в каких условиях вы работали на родине?

Наталья Коляда: Mы живем при диктатуре – и, стало быть, работаем, по существу, в «подполье». Все актеры, которые работают с нами (их всего семь человек) лишились предыдущей работы. Режиссер Владимир Щербень тоже потерял работу пять лет назад. Он работал в главном Национальнoм академическoм театре имени Янки Купалы. Человек потерял работу только потому, что он захотел ставить то, что ему близко, и то, чем он хочет поделиться с людьми. Когда ты уходишь в подполье, и когда тебе, чтобы попасть на спектакль, нужно проделать целую процедуру. Найти телефон человека, который записывает на наш спектакль, позвонить, оставить свой телефон и имя. Когда мы найдем место, где мы будем играть, только тогда перезвонят, скажут место, где мы встречаемся, и оттуда заведут туда, где мы будем играть спектакль. Для любого зрителя это серьезный процесс. Особенно если эта информация нигде не распространяется. Существует мнение, что нас не знают в стране. Глубокое заблуждение. Когда мы играем спектакли в Минске, то нас в течение месяца посещает от тысячи до полутора тысяч человек.

У.С.: В чем, на ваш взгляд, своеобразие вашего театра?

Н.К.: В Беларуси существует цензура, а также жуткая самоцензура. Когда люди даже не допускают мысли, что можно говорить на те темы, которые их самих беспокоят. Наше главное отличие – в том, что мы это делаем. По словам режиссера свободного театра Володи Щербеня, мы говорим на те темы, на которые зрители молчат. Мы не ставим сказок, не ставим классику. Мы ставим те спектакли, которые говорят о сегодняшнем дне – как в Беларуси, так и во всем мире. Наши постановки сконцентрированы не на политической ситуации в Беларуси. Они сконцентрированы на человеке.

У.С.: Как соотносятся для вас профессиональная и личная жизнь?

Н.К.: Моя личная жизнь и моя работа – это одно и то же. Мой муж – режиссер и драматург, я тоже периодически пишу с ним. Актеры и менеджеры нашего театра – удивительные люди. Тридцатого марта театру исполнится шесть лет. У нас работают все те же актеры, с которыми мы начинали. Хотя мало кто хочет к нам присоединиться. Да и как присоединиться к «Свободному театру»? С одной стороны, ты известен за пределами своей страны на высоком уровне, где ты играешь на лучших мировых площадках. На сегодняшний день это – уже пять континентов и более тридцати стран. Но, с другой стороны, ты теряешь очень многое: свою постоянную работу, ты должен искать другие средства для существования: начиная с продажи картошки и заканчивая продажей пластиковых пакетов на рынке или работой официантом в ресторане. Но это те люди, которые сделали свой выбор – от актеров до менеджеров и координаторов.

У.С.: Как бы вы охарактеризовали то, что происходит сегодня в Беларуси?

Н.К.: Девятнадцатого декабря 2010 года в Беларуси прошли президентские выборы. Это была точка отсчета тому, что происходит сейчас. Я и менеджер нашего театра Тема Железняк были арестованы. В течение трех дней Теме не предоставлялась ни еда, ни место, где спать. За три дня он мог воспользоваться туалетом только один раз. Все время он проводил в камере – восемьдесят на восемьдесят сантиметров, где находилось три человека. Меня, по счастливой случайности, выпустили на следующий день из-за юридической ошибки: меня начали судить по одним именем, а закончили под другим. Но потом, когда они разобрались, кого выпустили, началась реальная охота. Последний раз спецслужбы приходили к родителям домой девять дней назад. Если наши соседи нас увидят, они должны обязательно сообщить. После девятнадцатого декабря арестовали кандидатов в президенты, на которых еще распространялась неприкосновенность. Владимир Некляев был избит до начала мирной демонстрации и до закрытия избирательных округов. Андрей Санников был избит на площади. Владимира Некляева били в голову, Андрею Санникову накинули пластиковый щит и начали прыгать по нему.

У.С.: Вы дружите с известной журналисткой Ириной Халип. Что вам известно о ней и о других политических заключенных?

Н.К.: С Ириной у нас нет никакого контакта. Она находится под домашним арестом. Это не домашний арест как в США, когда у тебя браслет с датчиком на ноге. Когда ты можешь пойти в магазин, встретиться с друзьями и выпить кофе. Она двадцать четыре часа в сутки находится под наблюдением агентов КГБ, которые передвигаются вмести с ней по квартире. У нее нет права выхода в Интернет и в любые другие средства массовой информации. И нее нет возможности подойти к окнам или к двери. Изменилось только то, что она находится вместе с ребенком. В течение сорока дней у ребенка не было ни мамы, ни папы. Власти пытались ребенка забрать. Это новый этап развития диктатуры в Беларуси. Власть начала охоту за детьми. Месяц назад власти искали мою дочь у дальних родственников, думая, что она находится в Беларуси. С учетом того, что родители находятся вне страны, ребенка должны были отнять. К счастью, она находится с нами. Так как наша поездка в Нью-Йорк, которая была запланирована два года назад, совпадала с каникулами, наша дочь летела с нами. На сегодняшний день она уже три месяца находится вне школы.

У.С.: Как бы вы определили миссию вашего театра?

Н.К.: То, что мы сейчас делаем за пределами страны, призвано привлечь внимание к положению в Беларуси. Мы полагаем, что наше присутствие вне страны – с тем, чтобы изменить ситуацию в стране, очень важно. Я не думаю, что будет польза, если мы приземлимся в Минске и без заезда домой направимся напрямую в тюрьму КГБ. Белорусское телевидение сообщает, что мы – враги народа. Нам нужно сделать так, чтобы выпустили всех тех, кто находится в тюрьмах. Если у нас есть возможность это сделать, находясь за пределами Беларуси, мы будем это делать. Если мир от нас откажется – отправимся обратно.

Двадцать восьмого марта пройдет большая акция протеста в Лондоне, которую поддерживают драматург Том Стоппард и актер Джуд Лоу. Впервые актеры будут допущены в стены британского парламента, чтобы там сыграть спектакль. Протесты пройдут возле офиса компании «Грейлинг». Это одна из основных британских компаний, которая официально ведет бизнес в Беларуси. Люди искусства выйдут протестовать против того, чтобы британский бизнес поддерживал диктатуру.

… Один из наших спектаклей называется «Зона Молчания». Это символ сегодняшней Беларуси. О Беларуси почему-то не принято говорить в мировых средствах массовой информации, несмотря на то, что там похищают и убивают людей. Несмотря на то, что там – тысячи арестованных. А мы будем говорить об этом – до тех пор, пока ситуация в стране не изменится.

Другие материалы о событиях в Беларуси читайте в рубрике «Беларусь»

XS
SM
MD
LG