Линки доступности

Центральная Азия: еще постсоветская или уже исламская?

«Двадцать лет назад казался невероятным распад СССР. Два года назад – присутствие «Братьев-мусульман» в египетском парламенте. Совсем недавно – исламистские теракты в Казахстане. Готовы ли мы к переменам, происходящим в постсоветской Центральной Азии?» С таким вопросом политолог-востоковед, научный сотрудник Московского Центра Карнеги Алексей Малашенко обратился к аудитории Школы международных отношений (Elliott School) при Университете имени Джорджа Вашингтона, собравшейся послушать его доклад о российской политике в регионе.

Ответ оказался в итоге отрицательным – нет, не готовы. «До сих пор идут разговоры – по крайней мере, в СМИ – о российском присутствии в Центральной Азии, – констатировал Малашенко. – Как будто на дворе все еще советские или ранние постсоветские времена. Вот только в чем именно заключаются российские интересы в Центральной Азии – этого не знает никто. Как, кстати, даже в МИДе никто не может ответить на вопрос, в чем состоит наш интерес в Сирии. Впрочем, и способность Москвы влиять на положение дел в Центральной Азии сильно преувеличивается.

Может Россия, скажем, повлиять на процесс перехода власти в Казахстане? Или назначить президента Узбекистана? Или что-то изменить на политической сцене Таджикистана? Нет, нет и нет. Казалось бы, есть исключение – Кыргызстан. Но кто может с точностью сказать, что новый лидер в Бишкеке – непременно приверженец пророссийского курса? А может быть – протурецкого? Неизвестно».

Пресловутая многовекторная политика? Несомненно, убежден Малашенко. Но – не только на Востоке. «В прошлом году, – вспоминает аналитик, – много было в Москве визитеров из Кыргызстана. Приезжали, да только не знали к кому обращаться. Тоже – кланы...»

Между тем в Центральной Азии активно работают и Китай, и Евросоюз, и США, констатирует московский политолог. А еще – радикальные исламисты. Ощущают ли эту активность в Кремле? Неясно, считает Малашенко.

Интеграция? «Да, Россия продает оружие центрально-азиатским государствам – правда, старое. – Кстати, если послушать выступления руководителей ОДКБ, то там столько слов о талибах, что выходит – будто это единственное оправдание существования организации. Тогда как на деле для охраны границ с Афганистаном мало что делается...»

Проект Евразийского союза? «В действительности экономические связи РФ с регионом – главным образом двухсторонние – к примеру (и в первую очередь), российско-казахстанские, – подчеркивает Малашенко. – и Евразийский союз – это просто-напросто альянс России и Казахстана. Плюс президент Беларуси, непрестанно требующий финансовой поддержки...»

«А разве возможна, – продолжает аналитик, – евразийская интеграция (даже в масштабах Центральной Азии) без Узбекистана? Между тем Ташкент присоединиться к проекту не спешит».

Почему же инициированные Россией интеграционные проекты носят, по словам Малашенко, по преимуществу виртуальный характер? Не в последнюю очередь, полагает российский политолог, потому, что государства Центральной Азии – это давно уже не постсоветские государства, а страны исламского мира, сознающие в первую очередь не прошлое, объединяющее их с Россией, а свою принадлежность мусульманской цивилизации.

Мусульманская Центральная Азия оказывает влияние и на Россию, констатирует Малашенко. «Мусульманская миграция, – подчеркивает он, – неотъемлемый элемент российской действительности, причем, не только в Москве или в поволжских республиках, но также в Сибири и на Дальнем Востоке. И это уже миллионы людей – со своими духовными потребностями: в новых мечетях, в пятничном отдыхе... И все это совершенно нормально. Естественно! Вопрос в другом: готовы ли мы к этому?»

«Мне рассказывали в Кыргызстане, – продолжает Алексей Малашенко, – что по имеющимся у некоторых тамошних общественных организаций сведениям, в России от рук экстремистов каждую неделю погибает один киргиз. Возможно, эти данные неточны. Но о чем-то они говорят...»

Незащищенный человек – прекрасный объект для пропаганды. По словам российского аналитика, «среди мигрантов имеют хождение и фундаменталистские брошюры. И они задумываются, не обрести ли защиту в шариате, не поменять ли светское беззаконие на религиозный закон?»

Экстремизм – в ответ на экстремизм? Профессор Высшей школы экономики Овсей Шкаратан, давший недавно интервью корреспонденту Русской службы «Голоса Америки», остановился на экономической подоплеке конфликта.

«Многие рабочие места – в том виде, в каком они сегодня существуют, заполняются выходцами из Центральной Азии и других регионов, – констатирует социолог. – Бизнесмены берут задешево рабочих с Востока».

«К тому же, – подчеркивает Шкаратан, – мы приобретаем рабочую силу, живущую в подвалах, в трущобах. В уже расселенных, но еще не ликвидированных домах. Они спят по очереди. Без белья. В общем, это просто страшно. Но это снижает уровень заработной платы в стране. Владельцы рабочих мест не идут на издержки, связанные с автоматизацией, с улучшением условий труда.

Все делается вручную – ведь так дешевле. И это давит на русских рабочих, которым тем самым показывают, что если в той или иной ситуации они начнут роптать, то сами окажутся в таких условиях. Поскольку на их место всегда можно взять человека, менее требовательного».

Другие материалы о событиях в Центральной Азии читайте в рубрике «Центральная Азия»

  • 16x9 Image

    Алексей Пименов

    Журналист и историк.  Защитил диссертацию в московском Институте востоковедения РАН (1989) и в Джорджтаунском университете (2015).  На «Голосе Америки» – с 2007 года.  Сферы журналистских интересов – международная политика, этнические проблемы, литература и искусство

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG