Линки доступности

Фильм немецкого режиссера Ульриха Келера «Сонная болезнь» отправляет миру противоречивое послание

Немецкий режиссер Ульрих Келер представил на проходящем в Нью-Йорке международном кинофестивале в Линкольн-центре фильм «Сонная болезнь» (Sleeping Sickness). Эта картина, увенчанная в начале года одним из главных призов Берлинского кинофестиваля, рассказывает о немецком докторе Эббо Вельтене, который провел два десятилетия в Камеруне вместе со своей женой, борясь с эпидемией опасной инфекции в отдаленной провинции этой африканской страны. Но, как и герой книги Джозефа Конрада «Сердце тьмы», он слишком долго жил в нечеловеческих условиях, странным образом привык к ним и теперь не в силах вырваться из оков околдовавших его обстоятельств...

Ульриху Келеру 41 год. Он учился во Франции и Германии. Начинал как кинооператор. «Сонная болезнь» – его третья полнометражная режиссерская работа. Келер не смог приехать в Нью-Йорк, и разговор его с журналистами был организован фестивальной службой через Skype. Корреспондент «Голоса Америки» принял участие в беседе, состоявшейся после пресс-показа фильма.

Сложно ли было снимать в Африке?

Ульрих Келер: Безусловно, непросто. Мне помогало то, что удалось привлечь продюсеров из нескольких стран – Германии, Франции, Нидерландов.

Ребенком вы жили с родителями в африканской стране Заир (сейчас – Демократическая Республика Конго). Насколько тот опыт оказался важным?

В Африке я провел очень счастливые дни. Мой отец, как и герой моего фильма, работал врачом в небольшом поселении, мать была учительницей в местной школе. Я очень свыкся с африканским образом жизни. И мне было трудно адаптироваться к европейским стандартам жизни, когда мы вернулись в Германию.

Когда вы решили снимать кино на эту тему?

Я стал думать о данном сюжете, когда приехал во второй раз в Африку уже довольно взрослым человеком, чтобы навестить родителей. Они в тот приезд работали в Камеруне, а затем в Судане. Главное сомнение, которое меня обуревало, – надо ли в принципе европейцу снимать кино про Африку? Не дело ли это самих африканцев? Что мы понимаем в их укладе и менталитете? Но затем я пришел к заключению, что мой фильм будет больше про европейцев, оказавшихся волею судьбы на африканском континенте.

В фильме есть впечатляющий эпизод. На международной конференции обсуждается вопрос о степени эффективности безвозмездной экономической и финансовой помощи беднейшим африканским странам. Докладчик с пафосом доказывает, что помощь вылетает в трубу, разворовывается почти вчистую и потому совершенно бесполезна. Более того, она развращает местные элиты и тем самым лишает их стимула развивать национальную экономику. Поэтому докладчик приходит к выводу, что только свободный рынок поможет Африке вырваться из нищеты и отсталости. Вы согласны с такой позицией?

И да, и нет. Коррупция в ряде стран, действительно, просто ужасающая. Я это показываю в фильме на примере одной провинции, где взятки, кумовство, бандитизм и насилие в порядке вещей. Но я не думаю, что свободный рынок как таковой спасет Африку. Сегодня экономическое положение многих африканских стран не лучше, а даже хуже, чем лет двадцать-тридцать назад, когда там стали внедрять рыночную экономику. Ситуация парадоксальна. Только один пример: известный ученый-экономист, один из самых решительных противников такой помощи, живет на грант благотворительного немецкого фонда с американским участием, созданного для помощи Африке.

Любопытна фигура Алекса Нзилы, чернокожего врача, приехавшего из Европы для проверки деятельности Эббо Вельтена. Последний, будучи белым европейцем, чувствует себя заметно комфортней в Африке, чем Нзила. Почему?

Нзила родился во Франции, и, несмотря на цвет кожи, он больше европеец, чем Вельтен. Они оба аутсайдеры, своего рода перебежчики, и каждый из них пытается найти себя, свыкнуться с обстоятельствами новой жизни. Это крайне непросто. Нзила олицетворяет собой новое поколение африканцев, получивших хорошее образование в Европе и не собирающихся смиряться с примитивным феодальным укладом жизни, бытующим во многих африканских странах.

Несколько лет назад вы опубликовали статью в немецком журнале под названием «Почему я не снимаю политические фильмы?». Но разве ваш новый фильм не политический?

Да, я затрагиваю острые вопросы столкновения цивилизаций, противоречий между индустриальными державами и странами «третьего мира». Но я не навязываю никаких решений, потому что их, честно говоря, не знаю. И вообще задачи кинематографиста – не предлагать готовые рецепты, а ставить вопросы.

XS
SM
MD
LG