Линки доступности

Грузинские эксперты о войне 2008 года и ее последствиях


Грузинские эксперты о войне 2008 года и ее последствиях

Грузинские эксперты о войне 2008 года и ее последствиях

Политологи из Тбилиси рассуждают об августовском конфликте между Россией и Грузией

В преддверии третьей годовщины российско-грузинского вооруженного конфликта в августе 2008 года эксперты в Тбилиси рассуждают о войне, ее последствиях и возможностях решения существующих проблем в отношениях между Грузией и Россией.

С корреспондентом Русской службы «Голоса Америки» беседовали директор Центра европейских исследований Грузинского фонда стратегических и международных исследований Каха Гоголашвили и директор ассоциации «Свобода и право», эксперт по вопросам безопасности Ираклий Сесиашвили.

Политика

В политике не бывает ситуаций, которых невозможно избежать, считают оба эксперта. Тем не менее, Каха Гоголашвили полагает, что только история сможет определить, были ли упущены какие-то шансы для предотвращения войны. Эксперт напомнил, что до конфликта Россия держала на границе с Грузией значительную часть своих войск, а лидер Южной Осетии Эдуард Кокойты неоднократно заявлял, что Грузия собирается напасть на Цхинвали. Более того, по словам политолога, задолго до начала войны цхинвальские власти эвакуировали из региона большую часть населения.

«Это – как “Хроника объявленной смерти” Габриэля Гарсии Маркеса. Ситуация была крайне накаленной, и война с большой вероятностью должна была начаться. Я не говорю, что ее нельзя было предотвратить, однако обвинять в ней лишь одну сторону абсолютно неправильно», – уверен политолог.

Однако Ираклий Сесиашвили убежден, что в 2008 году грузинское правительство, «подавшись на провокации» России, «сыграло по сценарию Кремля», тем самым допустив «неисправимую ошибку».

«Россия исходила из собственных политических интересов: вооруженный конфликт, вследствие которого Москва стала полностью контролировать отколовшиеся регионы, был тем, к чему стремился Кремль. Однако, сыграв по сценарию Кремля, Грузия получила максимально отрицательный результат», – утверждает Сесиашвили.

Экономика

Помимо политических последствий, Сесиашвили также отметил тот огромный, по его словам, урон, который вследствие войны понесла грузинская экономика. Даже в условиях послевоенной финансовой помощи Грузии со стороны Запада, которая составила 4,5 млрд долларов США, и несмотря на то, что страна сумела восстановить большую часть гражданской инфраструктуры, разрушенной во время военных действий, грузинская экономика не смогла «полностью оправиться». В частности, Сесиашвили указал на значительный спад в количестве инвесторов.

«С экономической точки зрения, мы даже сегодня не смогли достичь показателей 2008 года», – заявил Сесиашвили.

Общество

Каха Гоголашвили полагает, что после войны кризис, который наблюдался в то время в мировой экономике, в Грузии усугубился и тем, что в стране увеличилось число беженцев.

«Тем не менее, благодаря западной помощи, хотя стране и не удалось полностью восстановить военную инфраструктуру, Грузия все же перенесла причиненный ей удар», – считает эксперт.

Говоря о влиянии, которое война оказала на грузинское общество, Ираклий Сесиашвили отметил, что население Грузии оказалось «серьезно травмированным» вследствие событий августа 2008 года.

«Самое тяжелое для людей то, что они потеряли надежду на восстановление территориальной целостности страны и нормальных отношений с абхазами, осетинами и русскими», – пояснил политолог.

Отношения с Россией

Сесиашвили уверен, что грузинское правительство должно осознать необходимость отношений с российским руководством.

«Тут речь не о желании, а о надобности. Без отношений с Россией существующий между нашими странами конфликт не урегулируется», – сказал эксперт и добавил, что в отличие от грузинских властей, согласно «всем опросам общественного мнения», население Грузии «это хорошо понимает».

Однако Сесиашвили полагает, что и российское, и грузинское правительство ведут «неоправданные» кампании против грузин и русских, которые «разрушают вековые традиции и узы», связывающие эти два народа.

«Искусственное отдаление наших народов никак не оправдано и даст только отрицательный результат – ксенофобия не способствует строительству гражданского общества, и она пагубна», – отметил эксперт.

На сегодняшний день единственный формат, в котором Москва и Тбилиси непосредственно общаются – это переговоры в Женеве, которые, согласно аналитикам, до сих пор не оказались «эффективными». Сесиашвили видит проблему в том, что ни одна из сторон не настроена на «конструктивные шаги». Тем не менее, Каха Гоголашвили считает, что продолжать женевские переговоры все же имеет смысл, так как они предоставляют возможность быстро реагировать на кризисные ситуации и «как минимум» обеспечивают определенную безопасность на рубежах между Грузией и отколовшимися регионами.

«Это уже достижение, хотя ожидать прогресса по полному урегулированию ситуации посредством женевских дискуссий в ближайшем будущем не ожидается, – полагает Гоголашвили. – Надо находить новые подходы».

Выход из ситуации

Говоря о возможном выходе из создавшейся ситуации, Ираклий Сесиашвили отметил, что у нынешнего правительства Грузии нет «политических ресурсов» для того, чтобы предпринять шаги для урегулирования конфликтов. Тем не менее, политолог считает, что необходимо предложить сторонам интересные и взаимовыгодные проекты, которые помогут сблизить позиции. По мнению Сесиашвили, необходим двадцатилетний мораторий для определения статуса отколовшихся регионов, в течение которого Грузия должна дать Цхинвали и Сухуми возможность общения с Западом. В то же время Абхазия и Южная Осетия должны открыть границы, позволить беженцам вернуться в свои дома и обеспечить безопасное и свободное перемещение людей.

«Это бы нас значительно сблизило и помогло бы мирному разрешению конфликта», – отметил эксперт.

Что касается России, Сесиашвили полагает, что в случае моратория «оккупационным войскам» можно предложить оставаться в регионе «на определенных условиях» и в течение «определенного времени».

«Если абхазы и осетины чувствуют себя безопаснее в условиях российского военного присутствия, возможно на это согласиться, однако для Грузии их статус все же останется статусом оккупационных войск», – пояснил Сесиашвили.

В свою очередь, Каха Гоголашвили считает, что пока не изменится отношение России к данному вопросу, прорыва в урегулировании конфликтов на территории Грузии не будет. По словам эксперта, на протяжении двадцати лет Россия «усугубляла политический конфликт и никак не старалась снять в регионе напряжение».

«Если Россия будет настроена на восстановление общения между народами, живущими на данной территории, то, конечно, проблемы рано или поздно разрешатся», – полагает Гоголашвили.

Эксперт уверен в том, что сторонам надо искать «взаимный компромисс», однако, по словам Гоголашвили, компромисс невозможен в вопросе восстановления прав перемещенных лиц и их возвращения в принадлежащие им дома.

«Вопрос статуса отколовшихся регионов может стать предметом переговоров, и тут возможно много вариантов, хотя не думаю, что Грузия согласится на полную независимость Абхазии и Южной Осетии», – отметил эксперт.

Согласно Гоголашвили, грузинское общество «не простит» ни одному правительству признание «факта оккупации законным».

«Должны произойти очень большие катаклизмы на Земле, чтобы такое признание произошло. Прогнозировать такие крупные изменения, когда меняются принципы и на передний план приходят новые приоритеты, очень сложно», – заключил политолог.

Ираклий Сесиашвили также считает, что Грузия не примирится с оккупацией и отторжением своих территорий. В то же время эксперт отметил, что признание независимости отколовшихся регионов Грузией «никак не входит в интересы самой России»: в этом случае присутствие там российских войск «будет носить уже нелегитимный характер», и местные правительства смогут потребовать их вывода.

«Россию это никак не может устраивать», – резюмировал политолог.

XS
SM
MD
LG