Линки доступности

Личные истории в социальном контексте

На Западе распространена идея о том, что ни одно общество не монолитно – оно состоит из различных социальных, этнических, религиозных групп. И именно личные истории представителей этих групп и должны быть публично рассказаны и услышаны – так как именно уважительное внимание общества к опыту другого, к опыту меньшинства может гарантировать, что все граждане в этом обществе будут чувствовать себя нормально.

Актер и священник Иван Охлобыстин недавно обратился к президенту Владимиру Путину с письмом, которое вызвало бурную реакцию в российском обществе. Охлобыстин попросил Путина как можно скорее вернуть в Уголовный Кодекс РФ 121-ю статью, карающую за мужеложество. «Затягивать с разрешением данного законодательного противоречия никак нельзя, иначе это грозит неминуемым и довольно быстрым получением содомитами статуса “социальной группы”, а значит — конституционной возможности растлевать подрастающее поколение”, -- пишет Охлобыстин. Он также призывает провести в стране референдум по вопросу запрета гомосексуализма.

Референдум? Что же получится, если большинство будет решать судьбу меньшинства, запретив при этом меньшинству открыто говорить о себе? Ведь в России принят закон, запрещающий геям говорить о себе в положительном ключе. Иван Охлобыстин не видит, что геи уже являются отдельной социальной группой в России, со своим, отличающимся от представителей других групп опытом жизни в этом обществе. Именно поэтому гомофобию сегодня часто сравнивают с антисемитизмом – евреи тоже являются группой других по своему вероисповеданию граждан, находящихся в меньшинстве среди российского, американского или европейского христианского большинства. И у них тоже свой, иной опыт жизни в этих социумах.

Когда представители ЛГБТ сообщества в России начинают говорить о своих социальных правах, многие россияне вслух недоумевают: почему нужно обсуждать права геев отдельно от прав других граждан РФ? Зачем темы, в основе которых лежит интимная жизнь человека, вообще выносить в поле публичного обсуждения?

Если интимная жизнь остается интимной, личной – это одно. Но когда она становится поводом для унижений, бытовых оскорблений, для предвзятого и пренебрежительного отношения, когда из-за нее могут уволить с работы, крепко побить в подворотне, а то и убить – она перестает быть сугубо личной деталью. Она становится общей отличительной чертой одной группы населения, меньшинства, – как цвет кожи, например, или вероисповедание. Из-за этой черты к меньшинству относятся как к второсортным гражданам. И тогда жизнь этого меньшинства становится предметом правозащитной деятельности.

Обсуждение в Нью-Йорке

В США ЛГБТ-сообщество крайне негативно восприняло недавний всплеск анти-гейских настроений в России. Недавно в Еврейском культурном центре в Манхэттене (Jewish Community Center-JCC) состоялось обсуждение, в котором приняли участие представители международного ЛГБТ-сообщества, которые также являются евреями. Во время дискуссии было рассказано много личных историй. Выступающие – активисты, психолог, писатели, раввин – считают, что именно через личное можно понять общие социальные процессы и явления.

Психолог Белла Проскурова

Белла Проскурова приехала в США из Санкт-Петербурга и стала здесь психологом. Белла – лесбиянка. Ее личный опыт в СССР был сложным, так как, по ее словам, в России сексуальность и сексуальная ориентация вообще нейтрально не обсуждались.

«Мама обнаружила, что у меня роман с молодой девушкой, мне было 16, и девушке 16, -- рассказала Белла Проскурова. – И тогда мама принесла мне книгу «Женская сексопатология» профессора Свядоща. В книге говорилось, что все это грязный акт и патология. И все женщины, которые там были описаны, были очень негативными, грубыми, из низших слоев общества, очень непривлекательные. Конечно же, очень не хотелось на них походить».

Для девочки из приличной еврейской семьи это было совершенно недопустимо, продолжает Белла. «И я тогда согласилась разорвать отношения со своей пассией, -- рассказывает она. -- Меня отвели к врачу. И врач предложил мне принимать торизин – чтобы уменьшить мое сексуальное влечение. А торизин тогда давали людям, больным шизофренией. К счастью, я это лекарство не принимала».

Сегодня профессиональная обязанность Беллы Проскуровой – помнить, что Американская ассоциация психиатров исключила гомосексуализм из официального списка болезней еще в 1973 году. Международная организация здравоохранения, являющаяся частью системы ООН, куда входят практически все государства мира, в 1990 году исключила гомосексуальность из международной классификации болезней. А Зигмунд Фрейд еще в 30-е годы 20-го века, в ответ на письмо пациентки, написал: «Гомосексуализм – это не преимущество, но и не порок и не деградация, его не нужно стыдиться. И его не следует квалифицировать как болезнь – мы считаем гомосексуализм всего лишь формой сексуальности, проявляемой в результате полового созревания».

Художник Евгений Фикс

Художника Евгений Фикса как концептуального постсоветского художника интересует, по его собственным словам, репрессированная история, ревизионистская история, история, которая официальными источниками замалчивается. На круглом столе в JCC он рассказал о своем недавнем проекте – книге фотографий под названием «Москва», где запечатлены места встреч советских геев с 20-х по 80-е годы прошлого века. “Голос Америки” писал ранее об этом проекте. http://www.golos-ameriki.ru/content/ussr-gay-places/1674513.html

Просторные площади, широкие проспекты, пересечения знаковых для москвичей улиц попали в книгу Фикса потому, что были «подпольными» местами тайных встреч и тусовок гомосексуалистов в Советском Союзе. Трубная площадь, Никитский бульвар, Эрмитажный сад, общественные туалеты в ГУМе... В СССР гомосексуализм с 1934 года был криминализирован официальным законом, за мужеложество – «содомию» – давали пять лет. Статью отменили уже во время правления Ельцина. Сейчас такие люди, как Иван Охлобыстин, предлагают вернуть ее в российское законодательство

На фотографиях в книге Евгения Фикса нет людей. «Я хотел показать, как советская и гей-история переплетались, хотел разложить советский опыт на составляющие, – рассказал Евгений Фикс. – История геев в советской Москве невидимая – они репрессированы. Человек приезжал из Новосибирска, шел к Большому театру и имел там какие-то отношения. И, может быть, в следующий раз имел такие отношения через пять лет. Ситуация жуткой репрессии – внешней и внутренней».

В JCC Евгений рассказал, что он также изучал творчество российских писателей-геев, так как искал примеры отражения этого вопроса в литературе. Одним из ярких примеров является творчество русского писателя Михаила Кузмина, который написал первую в русской литературе повесть о каминг-аут. В его повести «Крылья» молодой человек Ваня Смуров постепенно начинает принимать себя и тот факт, что его привлекают мужчины. Повесть произвела фурор в русской литературе, ее публикации полностью был посвящен 11-й номер журнала “Весы” за 1906 год. Максим Горький назвал Кузмина “воинствующим циником”, а Александру Блоку повесть показалась “чудесной”.

К сожалению, отметил Евгений Фикс, Михаил Кузмин не сделал прорыва в области всеобщей толерантности – он допускал антисемитские высказывания. Так же, как и еще один писатель-гей, уже послевоенного советского времени – Евгений Харитонов.

Харитонов считался лидером советского гей-андеграунда в 70-е годы прошлого века. Вот цитата из его текста, который считается своеобразным манифестом советских геев:

“Мы есть бесплодные гибельные цветы. И как цветы, нас надо собирать в букеты и ставить в вазу для красоты. Наш вопрос кое в чем похож на еврейский… Как иудейские люди должны быть высмеяны в анекдоте и в сознании всего нееврейского человечества должен твердо держаться образ жида-воробья, чтобы юдофобия не угасала, - иначе, что же помешает евреям занять все места в мире? (и есть поверие, что это и будет концом света) - так и наша легковесная цветочная разновидность с неизвестно куда летящей пыльцой должна быть осмеяна и превращена прямым грубым здравым смыслом простого народа в ругательное слово. Чтобы юные глупые мальчики, пока мужское стремление не утвердилось в них до конца, не вздумали поддаться слабости влюбляться в самих себя. Ибо конечно же, и в этом не может быть (у нас) никаких сомнений, но мысль эта крайне вредна и не должна быть открыто пущена в мир (чтобы не приближать конца света с другой стороны)…”

Маша Гессен

Маша Гессен, известный российско-американский гей-активист и автор книг о президенте Путине и о панк-группе Pussy Riot, рассказала, что в последние 12 лет в России пытаются установить плотное взаимодействием между Кремлем и религиозными институтами, в том числе и еврейскими.
«В 2008 году в Москве я была на гейской свадьбе в реформистской синагоге, на которой присутствовала раввин Нелли Шульман, -- рассказала Маша Гессен. -- Шульман была там как частное лицо, а меня как журналиста просили об этой свадьбе не писать. Но от Шульман потом все равно отвернулась вся еврейская община, и ей пришлось уехать из страны».

Елена Гольцман

Обсуждение в JCC организовала Елена Гольцман – сопрезидент группы РУСА-ЛГБТ (RUSA-LGBT), которая объединяет русскоязычных геев в Америке. У Елены тоже есть личная история поиска себя: когда она приехала в США из России, она скрывала свою сексуальную ориентацию. Была замужем за мужчиной. Не знала, что ей делать.

Тогда Елена пришла в синагогу Beit Simchat Torah в Нью-Йорке, которая толерантно относится к верующим иудеям альтернативной сексуальной ориентации. В синагоге, в беседах с раввином Шарон Клайнбаум, Елене удалось обрести уверенность в себе. Она вышла из «шкафа» и стала гей-активистом. Сегодня спутница ее жизни -- женщина, а ее взрослая дочь поддерживает мать и помогает ей в организации гей-акций в Нью-Йорке. Елена говорит, что к созданию группы русскоязычных геев ее тоже подтолкнула раввин Клайнбаум. Однако даже в толерантном Нью-Йорке Елена иногда сталкивает с гомофобией – особенно часто негатив исходит от выходцев из бывшего СССР.

«Я принимала участие в передаче на русскоязычном телеканале RTVi, которую вела журналист Майя Прицкер, -- рассказала Елена Гольцман. – Майя представила меня положительно, но затем были ужасные вопросы зрителей. Один человек, видимо, советский психиатр, сказал, что я ненормальная и что мне нужно не к раввину ходить, а к врачу».

Раввин Шарон Клайнбаум

Синагога Beit Simchat Torah, духовным лидером которой является госпожа Шарон Клайнбаум (большинство традиционных синагог – не реформистских -- не принимают женщин на пост раввина), уникальна даже для такого либерального и терпимого города, как Нью-Йорк. Вот как сама Клайнбаум описывает задачу своей синагоги, основанной в 1973 году:

«Наш проект заключается в том, что мы не просто синагога – мы «голубая» синагога. Очень «голубая». И мы хотим строить отношения с общиной, устраивать мероприятия и организовывать проекты, во главе которых встанут евреи из бывшего СССР и помогут нам что-то важное понять. Сейчас мы смотрим на всплеcк гомофобии и антигейского насилия в России. Мы надеемся, что в результате проектов, которые мы сегодня культивируем, мы сможем найти наиболее гуманный и эффективный ответ этому».

Раввин сказала, что открытие «голубой» синагоги в Нью-Йорке в 1973 году было радикальным решением. Она считает, что сегодня ее прихожане должны помогать тем, кто в результате давления общества оказывается в сложной ситуации.
«Знаете, меня тоже здесь в Нью-Йорке мои родители отправляли к психиатру в 70-е годы, -- рассказала Клайнбаум. -- Это не уникально для СССР. Но сейчас ситуация для гомосексуалов здесь сильно изменилась к лучшему. И наш долг -- помогать тем, кто продолжает оставаться в сложной ситуации. Только люди их похожего культурного окружения могут действительно знать, как помочь своим сотоварищам».
  • 16x9 Image

    Виктория Купчинецкая

    Штатный корреспондент "Голоса Америки" с 2009 года.  Работала в Вашингтоне, сейчас базируется в бюро "Голоса Америки" в Нью-Йорке. Телевизионный журналист, свободно ориентируется во многих аспектах американского общества, включая внешнюю и внутреннюю политику, социальные темы и американскую культуру

Показать комментарии

XS
SM
MD
LG