Линки доступности

СНГ и Россия: имперский синдром и афганский фактор


Лидеры Таджикистана, России, Афганистана и Пакистана на саммите в Душанбе

Лидеры Таджикистана, России, Афганистана и Пакистана на саммите в Душанбе

Споры о постсоветской интеграции продолжаются

А все-таки: в чем заключается роль СНГ на постсоветском пространстве? За время, пролетевшее с момента распада СССР, – двадцать без малого лет! – этот вопрос сделался привычным. В канун очередной – юбилейной – встречи на высшем уровне в Душанбе корреспондент Русской службы «Голоса Америки» решил адресовать его нескольким собеседникам – по обе стороны океана. Чтобы лишний раз подивиться неожиданному сходству ответов.

Накануне

«… Прошли переговоры Медведева с президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном. В фокусе… проблемы торговли… обменов… борьбы с наркотрафиком»…. Здесь же в пятницу Медведев встретился с президентами Афганистана и Пакистана…»

Это еще до открытия саммита. А что потом? Каков, к примеру, состав участников? Явка – отнюдь не стопроцентная. Уже известно, что саммит пройдет без узбекского и азербайджанского лидеров. Еще одна немаловажная новость: Александр Лукашенко, только что высказавшийся за усиление военной компоненты СНГ – так, чтобы объединенные войска содружества подавляли беспорядки на всей его территории в случае возникновения оных, – решил в таджикскую столицу не приезжать, ограничившись отправкой туда премьер-министра Мясниковича. «У главы правительства есть все необходимые полномочия, чтобы белорусская делегация смогла полноценно и эффективно работать на саммите», – заявил глава президентской пресс-службы Павел Легкий. И все же – почему изменен формат участия?

«Потому, что нет больше смысла говорить об СНГ, да и о постсоветском пространстве в целом, как о единой территории, – сказал в интервью корреспонденту Русской службы «Голоса Америки» Томас Грэм, бывший советник президента Буша по проблемам России. – Если подразумевать под последним группу государств, сталкивающихся с общими вызовами и проблемами. За последние двадцать лет сформировались отдельные регионы с собственными проблемами. Это – Центральная Азия, Кавказ, Европейская часть бывшего Союза – Украина, Беларусь, Молдова. И, конечно, сама Россия – единственная настоящая держава в регионе. Проблемы Центральной Азии – это наркотрафик, терроризм, рост исламского радикализма. Причем – на фоне всеобщей нищеты и под властью хрупких авторитарных режимов. А заодно – в контексте пересекающихся интересов Китая, России и США. У Украины, Беларуси, Молдовы – другие заботы: найти свое место между Россией и Евросоюзом. На Кавказе все осложняется замороженными конфликтами, плюс, разумеется, терроризм. И, повторяю, совершенно особое место занимает Россия, чья роль в международной жизни выходит далеко за пределы отношений с соседями по постсоветскому пространству…»

О берегах реализма

Итак, по-прежнему – доминирующая роль? Только до известной степени, считает американский политолог Дэвид Саттер. «Точнее, – продолжает аналитик, – поскольку речь идет об отношениях со слабыми республиками, прежде всего, с центральноазиатскими – в силу их зависимости от российской энергетики. А также с Арменией, чему виной армяно-азербайджанский конфликт».

«Казахстан? Да, – констатирует Саттер, – это государство, подобно России – крупнейший поставщик энергоресурсов. Да, оно в состоянии поддерживать отношения с самым широким кругом стран. Но стратегическое положение Казахстана – между РФ и Китаем – таково, что официальная Астана жизненно заинтересована в поддержании хороших отношений с Россией, как, впрочем, и с КНР. Нельзя забывать и о внутриполитическом факторе: у Казахстана пожизненный президент, которому просто необходима моральная поддержка Москвы».

При этом, убежден политолог, российское руководство прекрасно сознает, где пролегают границы возможного: «Едва ли Кремлю придется по душе инициатива Лукашенко – попытка возродить (в модифицированном виде) доктрину Брежнева. Вспомните ошский погром в Кыргызстане: ведь Россия отклонила просьбу временного правительства о военном вмешательстве! Иными словами, Москва, несомненно, хорошо сознает, насколько опасен подобный подход».

СНГ и Россия: общественное мнение

Таков взгляд извне. А изнутри? «Вот уже двадцать лет мы изучаем отношения на постсоветском пространстве, – сказала в интервью Русской службе «Голоса Америки» директор по коммуникациям ВЦИОМ Ольга Каменчук. – Но так уж всегда бывает в социологии: как вопрос сформулируешь, такие данные и получишь. Каждый год мы просим россиян оценить основные международные организации. Так вот, наиболее позитивно россияне смотрят на те организации, в которые входит Россия. Причем, не просто входит – Россия входит, например, в ООН и даже в Совбез…» «Нет, – констатирует Ольга Каменчук, – речь идет о менее аморфных организациях. Скажем, жители России весьма позитивно оценивают ШОС или ОДКБ. Но первое место по положительным оценкам среди этих организаций занимает СНГ: в прошлом году – 67%! Правда, в 2005м – было 73%. Как видите, снижение есть. Но об обвале пока говорить не приходится. А главное – СНГ все равно пока лидирует».

Лидирует – над кем? «Интересно, – рассказывает социолог, – что второе место в списке занимает Евросоюз: его положительно оценили 55% опрошенных. А на третьем месте – таможенный союз России, Украины, Беларуси и Казахстана: половина опрошенных».

А другие международные организации? ООН, оказывается,особой популярностью не пользуется: «Нашим соотечественникам, – продолжает Каменчук, – не очень понятно, чем эта организация занимается или, по крайней мере, какова наша роль в ее работе. И если в 2005 году две трети россиян позитивно оценили ООН, то сегодня так настроены лишь 45% жителей РФ. Правда, с ВТО, куда мы так долго пытаемся вступить, дело обстоит еще хуже: 43%. Ну, а на последнем месте – с большим отрывом от остальных – находится НАТО: не более 22% россиян оценивают альянс положительно. А вот отрицательно к нему отнеслись 49% опрошенных».

«Впрочем, – подчеркивает социолог, – вопрос ведь можно поставить и по-другому: какое место занимает СНГ среди других организаций, объединяющих бывшие советские республики. И здесь – совершенно иная ситуация. Мы задаем этот вопрос каждый год, и в последний раз сделали это около двух месяцев назад. Сформулирован он был так: “В какой стране вы хотели бы жить?” И вот результат: каждый третий ответил, что хотел бы жить в своей собственной стране – без объединения с какой-либо иной и без вхождения в тот или иной союз государств. Каждый пятый предпочел бы воссозданный Советский Союз. На третьем месте – большая четверка: объединенный союз (скажем, таможенный) России, Украины, Беларуси и Казахстана (17%). И только на четвертом месте – СНГ: каждый десятый. Как в том анекдоте: если мы сравниваем с антагонистами, то получается одна картина. А если с чем-то родным и близким – совсем другая. Да, люди воспринимают СНГ как интеграционный проект, но большой перспективы в этом проекте не видят…»

Призрак империи

Таковы факты. А их осмысление? «Само существование СНГ сегодня, – следствие русского национализма, – считает Дэвид Саттер. – Реальные проблемы сотрудничества вовсе не требуют проведения коллективных саммитов: двусторонних отношений вполне достаточно. Но Россия по-прежнему стремится убедить всех в своем великодержавии. И ключевую роль здесь играет русская имперская психология, развивавшаяся на протяжении столетий, и, увы, не претерпевшая принципиальных изменений после распада Советского Союза. Не только российский режим, но и российский народ хочет чувствовать, что Россия – по-прежнему великая держава, и что другие страны по-прежнему уважают ее. Точнее – не только уважают, но и боятся».

«Я не вижу сильного имперского мотива во внешней политике сегодняшней России, – возражает Томас Грэм. – Россия ведет себя как нормальная великая держава. Конечно, она хотела бы распространить свое влияние на соседние территории. Но она вовсе не стремится их контролировать, т.е. отвечать за их политическое и социально-экономическое развитие – как это было во времена СССР или Российской империи. Но существует общее наследие Советского Союза, и это – реальность, даже несмотря на то, что постсоветские страны развиваются по-разному. Поговорить, обменяться мнениями – почему нет? Другое дело, как устроен сам институт СНГ: много разговоров и очень мало действий».

Афганский фактор: угрозы и прогнозы

О географии внешних вызовов, бросаемых сегодня постсоветским государствам, долго спорить не приходится. «Приближающийся вывод американских войск из Афганистана окажет огромное влияние на положение в Центральной Азии, – убежден Томас Грэм, – как, впрочем, и на все соседние государства, включая Индию, Пакистан, Иран. И, разумеется, на Россию. Но вот вопрос: какое отношение это имеет к Украине или к Беларуси? Их интересы вывод американских войск не затронет никак. Конечно, площадка для обсуждения проблем вокруг Афганистана нужна. Но почему именно СНГ? Есть и другой вариант: ШОС. Включающий все центральноазиатские страны, кроме Туркменистана. И это гораздо более подходящая площадка, чем СНГ».

И все-таки: каков прогноз?

«Все будет зависеть от того, как будут выводиться войска, – продолжает Грэм. – И в частности, от того, какие структуры будут построены к тому времени. От того, какие региональные договоренности будут заключены, – как внутри Афганистана, так и вокруг него. Но, честно говоря, сценария, при котором в Афганистане будет создано дееспособное государство, я не вижу. А раз никаких договоренностей и серьезных институтов не будет – значит, будет нестабильность. Где конкретно? Скажем, в Ферганской долине».

«Уход американцев из Афганистана все-таки не предрешен на 100%, – подчеркивает Дэвид Саттер. – Потому что сделать это значит создать чрезвычайно опасную ситуацию. Ведь ни Таджикистан, ни Кыргызстан не располагает вооруженными силами, способными противостоять Талибану. И это притом, что власти Кыргызстана предоставили в распоряжение США военную базу на своей территории! В общем, если вывод войск все-таки произойдет, то России и другим странам СНГ придется, вероятно, серьезно задуматься о механизмах борьбы с Талибаном. Поскольку России, где проживает не один миллион мусульман, едва ли будет по душе перспектива увидеть на своих рубежах радикально мусульманские режимы. И в этом случае совместные военные действия могут стать реальностью».

P.S. В пятницу 2 сентября Дмитрий Медведев и Эмомали Рахмон приняли решение о продлении срока дислокации российской военной базы на территории Таджикистана на сорок девять лет. Напомним, что речь идет о самом крупном соединении вооруженных сил РФ за пределами страны.

  • 16x9 Image

    Алексей Пименов

    Журналист и историк.  Защитил диссертацию в московском Институте востоковедения РАН (1989) и в Джорджтаунском университете (2015).  На «Голосе Америки» – с 2007 года.  Сферы журналистских интересов – международная политика, этнические проблемы, литература и искусство

XS
SM
MD
LG