Линки доступности

Георгий Цихисели: у Америки я бы позаимствовал честность


Георгий Цихисели

Георгий Цихисели

Матвей Ганапольский представляет первые впечатления от Америки известных российских политиков, деятелей культуры и искусства, а также общественных деятелей, которые когда-то первый раз пересекли границу США и открыли для себя новую страну, которую раньше видели только в кино и по телевизору

До Америки я служил в Москве на том же телеканале RTVi, и совершенно неожиданно, во время корпоративного празднования годовщины вещания, мне предложили поехать на годик в Нью-Йорк поработать.

Я думал тридцать секунд – мозг был абсолютно залит алкоголем, а потом промямлил: «Ну, давайте, давайте поеду…»

А что мне мешало? Ни семьи, ни детей, никаких сдерживающих факторов, а в США до этого я не был никогда. Мне всегда было интересно посмотреть, что же это за Америка, для себя ее открыть. Короче, я согласился и спустя четыре месяца оказался здесь в первый раз.

Самые первые впечатления – вообще-то, запахи...

Всякий раз, когда я чувствую эти два запаха, меня относит волной воспоминаний в октябрь 2003 года: жареные орехи, якобы в меде (на самом деле сваренные в сахаре миндаль, фундук и кешью), и запах мусора – потому что стоял очень теплый октябрь.

Я прилетел вечером в состоянии, близком к обмороку, и сразу пошел в отель. А в свой первый рабочий день вышел, и эти два запаха были смешаны. И вот это странное смешение запахов, которое характерно для нижнего Бродвея, у меня теперь всегда ассоциируется с началом жизни в Америке.

Вторая ассоциация – ощущение именно города.

Когда я на второй или третий день гулял по Нью-Йорку, то поймал себя на мысли, что он не так уж он сильно отличается от Москвы. Потом я понял, что, конечно, есть масса отличий, но этот момент очень сильно смягчил переход и стресс от переезда в другой город. Он мне показался таким же суетным, таким же где-то пафосным, как Москва – так же плохо люди ездят и все время сигналят, и точно так же наступают друг другу на ноги и не извиняются.

Самый главный ключ к открытию Нью-Йорка, который мне правильно посоветовали, – это было посмотреть сериал «Секс в большом городе», и это совсем не шутка, потому что действие сериала происходит в совершенно конкретных, реально существующих местах. А поскольку сериал тогда только что закончился, все эти места еще существовали. Это сейчас половина из них закрывается, а тогда эти места, этот сленг, эти части Манхэттена были на местах.

Вот Саманта переехала в Мит-пэкинг-дистрикт, и я, естественно, пошел пешочком – мне, благо, идти всего 25 минут – посмотреть, что это за район. Там действительно до сих пор разгружают мясо, но постепенно эта часть города превращается в модный район с хорошими клубами, с какими-то новыми ресторанами, отель отгрохали, с которого видно тот самый Сохо-хаус, где они нелегально загорали, потому что летом в Нью-Йорке нет открытых бассейнов...

Это был такой первый ключ. Он мне помог и с языком – нахватался выражений, потом стал заводить знакомства, и пошло-поехало, как снежный ком.

Помогло и чисто природное любопытство: мне интересно было читать какие-то книжки – сначала путеводители, потом более глубоко начал их изучать. Например, Zee Bar – магазин существует на одном и том же месте более 100 лет. Интересно поехать посмотреть? Конечно, интересно!

Потом открылся магазин натуральных продуктов питания Whole Foods – я тоже пошел посмотреть.

Дальше ты просто слушаешь город, начинаешь прислушиваться не только к словам друзей, а, например, стоишь в очереди в Whole Foods, и люди, которые живут с тобой по соседству, обсуждают, допустим, какой-нибудь ресторанчик, куда они вчера сходили, и чем он хорош, а чем плох.

Потом ты начинаешь исследовать это в Интернете, потом появился iPhone, который тебе показывает, что вокруг тебя существует, а ты об этом можешь и не знать.

А дальше ногами просто начинаешь изучать – Нью-Йорк нужно обязательно изучать ногами.

Как-то раз мы шли с небольшой группой друзей, и кто-то захотел кофе. По дороге была кофейня, и там человек за прилавком, подмигивая, нам говорит: знаете, у нас тут еще и небольшое питейное заведение, не хотите его посмотреть? И прямо за дверью, которая загримирована под стенку, как в период «сухого закона», прекрасный стилизованный под те времена бар...

Я в какой-то момент даже стал вести дневник, который условно назвал «Нью-Йорк не для туристов»: рестораны, музеи...

Есть музеи, на которые совершенно не обращают внимания. Например, уникальный музей с неправильной геометрической формы зданием – коробки, поставленные друг на друга, но смещенные – называется «Музей идей», он очень неудобно расположен, сам по себе туда никто не пойдет, но он замечательно интересен!

Все ходят в Музей естественной истории, но мало кто ходит в планетарий, а он за углом. Все думают, да что там скучные планеты, звезды… А на самом деле на этом куполе тебе показывают фильм и ты как будто летаешь во Вселенной!

Совершенно невероятные вещи есть в Нью-Йорке – они за углом, а ты не знаешь! Вот так, потихонечку, ты их ногами и открываешь.

Конечно, после восьми с половиной лет я Нью-Йорк сейчас воспринимаю, как дом. Причем для меня это было удивительное ощущение, я на нем себя поймал году, наверное, в 2006-м. Я был в Москве спустя три года, как я оттуда уехал. И поймал себя на мысли, что хочу домой.

Ощущение дома вообще очень интересная штука: дом нельзя любить или не любить, он не может быть плохим или хорошим, он в чем-то может быть комфортным, но это понятие – «дом»… Нью-Йорк для меня стал домом.

Я для себя открыл, что он очень удобен для жизни: это клише, конечно, когда говорят, что у тебя всегда все должно быть в шаговой доступности, но это правда. Когда ты живешь в Манхэттене (на самом деле в Квинсе или в Бруклине то же самое, но особенно в Манхэттене это заметно), у тебя в шаговой доступности китайская прачечная, она же и чистка; магазин с газетами и журналами, где продают жвачку, сигареты, воду; рядом закусочные – бутерброды, кофе; продуктовый магазин – большой или маленький, но он должен быть; и какое-нибудь заведение общественного питания.

Вот пять вещей, которые у тебя в шаговой доступности. Только не имея этого комфорта, ты понимаешь, в чем разница. В Москве моей маме проехать до химчистки нужно минут 10-15 – не дойти 3 минуты, а проехать на машине...

С этой стороны немного поменялось восприятие города.

Я оценил разницу в организации движения: когда я приехал, думал – фу, пробки в Нью-Йорке! А теперь я понял, что на самом деле город построен достаточно мудро, то есть не город поменялся, а изменилось мое к нему отношение: как известно, если хочешь поменять мир, поменяй к нему свое отношение. Точно так же у меня поменялось отношение к Нью-Йорку как комфортному месту для проживания. Более того, я к нему отношусь как к очень удобному транспортному узлу, потому что ты в любую точку мира можешь отсюда улететь, причем, скорее всего, прямым рейсом.

Я бы сказал, что Нью-Йорк очень сильно заставляет бегать – как бы с этим соглашались или не соглашались. Например, как-то раз я был в Париже, у меня есть там хороший приятель, и вот мы с ним идем, он ведет меня в свой любимый ресторан и вдруг на полпути говорит: «А чего ты так бежишь?» И я понимаю, что я действительно бегу, то есть мне нужно максимально быстро попасть из точки А в точку Б.

Нью-Йорк очень убыстряет темп твоей жизни – ты вольно или невольно становишься бегуном. Ньюйоркцев часто обвиняют в том, что они грубы, но на самом деле это не совсем так. Есть два момента. Первый – 80 процентов ньюйоркцев – люди действительно очень занятые, потому что они очень много работают, ибо в Нью-Йорке очень дорого выживать, а жить – еще дороже. И поэтому люди работают очень интенсивно, у них нет времени пытаться разобрать твой акцент, и не потому, что они грубые, а потому что они устали, потому что надо бежать на вторую работу.

Наверное, ритм жизни объединяет, потому что в обычной жизни – сколько раз я с этим сталкивался – люди сохраняют свое культурное наследие – откуда они приехали, кто откуда бежал – «коренных ньюйоркцев» в Нью-Йорке мало. И здесь, в этом плавильном котле, они плавятся и что-то пытаются из себя выплавить. То есть нет особой породы «ньюйоркца», а есть люди, которых объединяет общая скорость жизни.

Возникают некие мелкие конфликты: если турист приехал с юга Франции, он может не понимать, как можно не остановиться и не обсудить, какая погода, не спросить, как дети или «а что нового у вас?» Он может не понять, потому что он живет в другом темпе. А здесь все быстро, быстро... и это людей объединяет, хотя почему-то считается, что они грубоваты...

И еще один важный момент: в Нью-Йорке очень избалованный народ, вот даже после восьми лет я понимаю, что очень избалован тем, что у меня прачечная, химчистка, магазин – все вертится вокруг меня, а в силу того, что рынок и конкуренция очень велики, ты в известной степени можешь диктовать свои условия. Например, ты можешь прийти в Bloomingdale’s и поторговаться, а не удастся там поторговаться, идешь в Harrods или в Gallery Lafayette…

Здесь это приемлемо, здесь людей, которые чуть больше чем выживают, – больше половины, и все это их очень сильно балует. И поэтому, когда ньюйоркец куда-то едет и, скажем, заказывает непрожаренный стейк, а ему подают прожаренный до полной готовности, то он говорит: «Я из Нью-Йорка, что вы тут мне подсовываете дрянь всякую?!»

А так создается репутация...

Если рассуждать о том, что бы я забрал с собой из Америки в Россию?.. Видимо, две вещи.

Нью-Йорк ругают за климат, а это неправильно. Я считаю, что у нас есть все четыре сезона: здесь достаточно долго тепло – с апреля до середины ноября, иногда с середины марта до середины ноября. С конца ноября до середины марта зима, а с другой стороны, с середины ноября и до конца декабря тоже достаточно мягко.

Я бы забрал с собой климат и, самое главное, количество солнечных дней: я понимаю, что это невозможно, но я бы забрал.

И второе – это, может быть, странно прозвучит, но я бы забрал честность, в самом широком смысле: честность по отношению к своим социальным обязанностям и честность по отношению друг к другу.

Конечно, ньюйоркцы друг друга обманывают, но, скажем так, они обманывают друг друга в мелочах – в улыбках и вопросах «как вы поживаете?», которые не подразумевают никакого ответа – это приветствие.

Но лучше обманывать друг друга в этом, чем фундаментально, потому что для меня в свое время было открытием, что один из самых главных моментов в человеческих отношениях – не любовь, не симпатии, не обоюдные интересы, а взаимное доверие.

И это, наверное, по всей Америке – нет ничего страшнее, чем услышать, что тебе не доверяют. «I don’t trust you» – вот это самое страшное, что может произойти в отношениях между двумя людьми. Этот элемент честности в отношениях, разумеется, касается и уплаты налогов, хотя мы все возмущаемся по поводу налогов в Нью-Йорке и стараемся от них максимально уйти – относительно легальным способом.

Но вот эта честность – да, я бы ее с собой забрал.

Колонку Матвея Ганапольского читайте в рубрике «Матвей Ганапольский: Открывая Америку»

XS
SM
MD
LG