Линки доступности

В этот день в 1946 г. Уинстон Черчилль произнес свою знаменитую Фултонскую речь, которая открыла эпоху «холодной войны»

5 марта 1946 г. бывший премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль (1940-1945 г.г.) произнес свою знаменитую речь в Вестминстерском колледже (Westminster College) в Фултоне, штат Миссури, куда его пригласили для присуждения почетной ученой степени и лекции о международном положении.

После победы на гитлеровской Германией и ее союзниками во Второй мировой войне Советский Союз активно распространял коммунистическую идеологию и свое влияние в странах Восточной Европы. Черчилль считал, что ослабленная войной Западная Европа была не в силах без помощи США противостоять советской экспансии. Именно поэтому бывший британский премьер пригласил с собой в Фултон президента США Гарри Трумана.

Поблагодарив Вестминстерский колледж за присуждение ученой степени, Черчилль сказал:

«Сейчас Соединенные Штаты находятся в зените своего мирового могущества. Это важный момент американской демократии, потому что могущество неотделимо от ответственности за будущее. Вы должны оглядеться вокруг себя не только с чувством исполненного долга, но и тревоги по поводу возможной утраты своих позиций. Сейчас у обеих наших стран есть шанс, который нельзя упускать, чтобы предотвратить нежелательные последствия».

Черчиль призвал мировое англоязычное сообщество к такому же единству в мирное время, каким оно было в период Второй мировой войны:

«Мы не можем закрыть глаза на то, что свободы, которые имеют граждане в США, в Британской империи, не существуют в значительном числе стран, некоторые из которых очень сильны. В этих странах авторитарные правительства до такой степени контролируют свои народы, что это противоречит всем принципам демократии. Единственным инструментом, способным в данный исторический момент предотвратить войну и оказать сопротивление тирании является братская ассоциация англоязычных народов. Это означает специальные отношения между Великобританией и Соединенными Штатами Америки».

Уинстон Черчилль назвал СССР причиной «международных трудностей»:
«Тень упала на авансцену, еще недавно освещенную победой Альянса. Никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намерены делать в ближайшем будущем, и есть ли какие-то границы их экспансии. Я очень уважаю и восхищаюсь доблестными русскими людьми и моим товарищем военного времени - маршалом Сталиным. Мы понимаем, что России нужно обезопасить свои западные границы и ликвидировать все возможности германской агрессии. Мы приглашаем Россию занять полноправное место среди ведущих стран мира. В Великобритании – как, я уверен, и в этой стране – с глубокой симпатией относятся к народам России и стремятся, несмотря на многочисленные разногласия, к установлению долгосрочных дружеских отношений с Россией. Тем не менее, моя обязанность – изложить определенные факты, касающиеся нынешнего положения в Европе.

От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике, над всем континентом опущен «железный занавес». За ним находятся все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы: Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест и София. Все эти знаменитые города и население вокруг них – я вынужден это констатировать – находятся не только в советской сфере влияния, но и очень сильного, а в некоторых случаях усиливающегося контроля Москвы».
Черчилль предупредил о росте опасности коммунизма во всем мире, за исключением США и Великобритании, где коммунизм, по его словам, находится в стадии «младенчества»:

«…Во многих странах, далеких от границ России, созданы коммунистические “пятые колонны”, которые работают в полном единстве и абсолютном подчинении директивам, получаемым из коммунистического центра».

По прогнозам бывшего британского премьера, особо мрачная перспектива открывалась на Дальнем Востоке и в Манчжурии:

«Соглашение, которое было достигнуто в Ялте – и в подписании которого я участвовал – было чрезвычайно выгодно Советской России, но тогда не было гарантий того, что война с гитлеровской Германией не продлится летом и осенью 1945 года. Эксперты утверждали, что война с Японией будет продолжаться еще 18 месяцев после окончания войны с Германией.

Я отвергаю идею неизбежности новой войны, а также что она не предотвратима. В наших силах этого не допустить.

Я также не верю, что Советская Россия стремится к войне. Чего она хочет, так это плодов войны и беспредельного распространения своего влияния и идеологии».

«Мы не должны этого допустить», - заявил Черчилль и призвал США сохранять свое могущество:

«Из того, что я наблюдал в поведении наших русских друзей и союзников во время войны, я вынес убеждение, что они ничто не почитают так, как силу, и ни к чему не питают меньше уважения, чем к военной слабости. По этой причине старая доктрина равновесия сил теперь непригодна. Мы не можем позволить себе - насколько это в наших силах - действовать с позиций малого перевеса, который вводит во искушение заняться пробой сил. Если западные демократии будут стоять вместе в своей твердой приверженности принципам Устава Организации Объединенных Наций, их воздействие на развитие этих принципов будет громадным, и вряд ли кто бы то ни было сможет их поколебать. Если, однако, они будут разъединены или не смогут исполнить свой долг и если они упустят эти решающие годы, тогда и в самом деле нас постигнет катастрофа».

Он также сказал, что необходимо в соответствии с «добросовестным соблюдением Устава Организации Объединенных Наций и на основе военной силы англоязычного содружества найти взаимопонимание с Россией. Тогда главная дорога в будущее будет ясной не только для нас, но для всех, не только в наше время, но и в следующем столетии».

Фултонская речь Черчилля вызвала сильное раздражение в Кремле и вошла в историю как начало «холодной войны». 14 марта 1946 г. газета «Правда» напечатала интервью с Иосифом Сталиным, в котором советский лидер поставил Черчилля в один ряд с Гитлером, обвинив его в том, что он призывает Запад к войне с СССР.

XS
SM
MD
LG