Линки доступности

«Советские судьбы и утраченные альтернативы: от сталинизма до новой холодной войны»

  • Александр Семенов

Обложка книги Стивена Коэна «Советские судьбы и утраченные альтернативы: от сталинизма до новой холодной войны»

Обложка книги Стивена Коэна «Советские судьбы и утраченные альтернативы: от сталинизма до новой холодной войны»

Не могу вспомнить, кто и по какому поводу изрек афоризм насчет того, что великий писатель всегда пишет одну и ту же книгу, но при чтении последней книги известного историка-советолога Стивена Коэна «Советские судьбы и утраченные альтернативы: от сталинизма до новой холодной войны» эта мысль неоднократно приходила мне на ум.

Давным-давно, аж в начале 80-х годов прошлого века, мне в руки попалась тамиздатовская книга Коэна «Бухарин и большевистская революция». Сказать, что она произвела на меня неизгладимое впечатление – это не сказать ничего. На дворе крепчал глубокий застой, в телике «сиськи-масиськи» шамкал дорогой Леонид Ильич, а мы – идеологически озабоченная молодежь – метались между чегеваризьмами, еврокомунизьмами и прочими бреднями типа шведско-югославских моделей социализма. И вдруг из далекой Америки пришла ясно и четко сформулированная мысль: альтернатива нынешнему маразму была, более того, нет более нужды искать ее в далеких экзотических странах, она была здесь, в России, и имя ей – Николай Бухарин. До книги Коэна мы запросто могли перепутать на экзамене по истории КПСС Бухарина с каким-нибудь там Рыковым или Пятаковым, но после – имя Николая Ивановича зазвучало в наших устах как тайный пароль. Талантливый историк и блестящий стилист Стивен Коэн с такой любовью нарисовал яркий и привлекательный образ Бухарина, что под его очарование никак нельзя было не подпасть.

Прошли годы, мы повзрослели, прочитали уйму других интересных книг, нам стало известно много разрушающих мифы фактов, и с высоты сегодняшнего опыта становится ясно, что «нет райской птицы среди воронья» и в лучшем случае Николай Бухарин, может, и был не столь кровожаден, как остальные вурдалаки из его лихого большевистского племени, однако он был одним из них плоть от плоти.

Увы, кумир нашей молодости Стивен Коэн не эволюционировал вместе с нами, и его последняя книга – наглядная тому иллюстрация.

«Советские судьбы и утраченные альтернативы» состоит из нескольких эссе, которые можно читать в любом порядке. Связующей нитью у них является история провалившихся социалистических альтернатив русской истории 20-го века.

Первая глава, как легко догадаться, посвящена Бухарину. Коэн анализирует детали биографии своего героя, ставшие известными после того, как секретные архивы были ненадолго раскрыты в начале 90-х, а также разбирает тексты, которые Бухарин написал, пока сидел в тюрьме. Автор с явной симпатией цитирует современных российских философов, искренне сокрушающихся о том, что бухаринские «Социализм и культура» и «Философские арабески» не были опубликованы в 50-е годы, когда наступила хрущевская оттепель, полагая, что в тот момент они способствовали бы обновлению марксистко-ленинского учения и в конечном счете привели бы к реформированию советского социализма.

Стивен Коэн никогда не говорит об этом напрямую, но из его текста очевидно, что он считает Михаила Горбачева продолжателем дела Бухарина, его реинкарнацией, который так же мог и хотел спасти социалистическую систему и так же пал жертвой темных сил. Более того, автор переносит на Горбачева все те чувства, которые он испытывает к Бухарину, и поэтому логическим продолжением первой половины книги, посвященной Бухарину и его современникам, стали главы, в которых повествуется о Горбачеве и его эпохе.

На вопрос, вынесенный в заголовок главы «Была ли реформируема советская система?», автор отвечает утвердительно и обрушивается с гневной критикой на всех тех, кто считает иначе. Для этого он разрушает несколько устоявшихся «мифов»: Советский Союз не был уничтожен в результате народной демократической революции. Большинство населения страны выступало за сохранение плановой экономики, тогда как едва ли один процент советских граждан выступил в поддержку Ельцина во время августовского путча 1991 года.

Хотелось бы напомнить автору, что в процентном отношении и штурм Бастилии, и взятие Зимнего дворца поддержало еще меньшее количество населения соответственно Франции и Российской империи. Но более существенным представляется то, что гораздо меньшая доля процента населения пожелала в те дни рисковать своей жизнью, чтобы, выйдя на улицу, поддержать ГКЧПистов и спасти социалистический строй.

Следующий «миф», который разоблачает Коэн – это нереформируемость советской плановой экономики. Автор ссылается на пример «гуляш-социализма» в Восточной Европе 70-х и 80-х годов прошлого века, а также на китайскую модель развития, курс на которую был взят при Дэне Сяопине. О том, почему такой опыт был неприменим к Советскому Союзу, было сказано столько, что объяснить позицию Коэна можно только нежеланием автора услышать эти доводы. Самый короткий из них – для того, чтобы в СССР заработала китайская модель, нужно было заселить его китайцами.

Но больше всего аргументов полемического пыла автор приберег для опровержения тех, кто считает, что к концу 80-х годов КПСС и советская политическая система в целом были обречены, и никакие преобразования не могли ее спасти. КПСС была реформируемой, и, по мнению Коэна, главной ошибкой Горбачева было то, что он не разделил ее на две партии. Одну, которую он бы возглавил сам, составили бы сторонники либерального курса, и она в конечном счете эволюционировала бы в нечто социал-демократическое. В другую вошли бы любители старины с ее совхозами, обкомами, партхозактивами, закрытыми распределителями, битвами за урожай и борьбой за мир во всем мире.

Стивен Коэн прекрасно говорит по-русски и наверняка знаком с многочисленными антисоветскими анекдотами, которые, как поганки после дождя, в великом множестве развелись за годы развитого социализма. Один из них звучал примерно так: на вопрос иностранца: «почему в СССР однопартийная система?», советский человек ответствовал: «потому что вторую партию наш народ не прокормит». Иными словами, размножение партбюрократии путем деления явно не способствовало бы оздоровлению советского общества.

В главе «Судьба Советского Союза» Коэн продолжает разоблачать своих оппонентов, утверждая, что на вопрос: «отчего распался Советский Союз?» до сих пор не дано вразумительного ответа. При этом он вполне справедливо указывает на то, что в национальном плане советский народ представлял из себя достаточно гомогенное общество, в нем было огромное количество смешанных браков, десятки миллионов людей жили за пределами своих национальных республик, на мартовском референдуме 1991 года – за 9 месяцев до роспуска СССР – 76 процентов советских граждан высказалось за сохранение Советского Союза. Да и сейчас, почти 20 лет спустя, ностальгия по СССР, за некоторыми исключениями, все еще сильна на постсоветском пространстве.

Трудно не согласиться с автором: ни одно из существующих объяснений развала СССР не охватывает полностью феномена краха этой могучей сверхдержавы. Правда, можно было бы сослаться на пример Австро-Венгерской империи, которую долго еще вспоминали как «золотой век» многие населявшие ее народы, опрометчиво бросившиеся создавать собственные национальные государства. Увы, механизм динамики национализма все еще не изучен до конца, но, возможно, ответ на этот «вопрос века», как его назвал Стивен Коэн, будет дан еще при нашей жизни.

Но, разумеется, у Коэна есть свое объяснение. По его словам, СССР развалился из-за действий двух человек: Горбачева и Ельцина. Если первым руководило «стремление к проведению демократических реформ», то вторым – «воля к власти». Без горбачевских реформ Ельцин так и остался бы никому не известным провинциальным чиновником.

На нескольких страницах автор занимается сравнительным анализом этих двух фигур, постоянно подчеркивая бескорыстные усилия Горбачева преобразовать в крайне сложных условиях страну и систему, его глубокое отвращение к применению силы и веру в то, что словами он сможет убедить своих противников и колеблющихся. Ему противостоит циничный демагог Ельцин, обуреваемый «бурной жаждой власти», которая была отягчена «патологической, деструктивной и всепоглощающей ненавистью к Горбачеву». «Читатели могут не согласиться с тем, что столь эпохальное событие было бы приписано двум людям, – пишет Коэн, – однако это объяснение вписывается в давнюю русскую традицию политического доминирования лидера» (стр.134).

Сегодня Горбачев и его благие деяния забыты, а Ельцина чествуют как отца демократической России. Причина такой несправедливости, по мнению Коэна, заключается в том, что с высоты сегодняшнего дня Горбачев в глазах большинства современников выглядит неудачником, а его попытки реформировать советскую систему выглядят такой же бредовой химерой, как НЭП или бухаринская идея демократического социализма.

XS
SM
MD
LG