Линки доступности

Нобелевская мышеловка


В начале 60-х годов в США вышел нашумевший в ту пору роман Ирвинга Уоллеса «Премия», по которому был снят не менее нашумевший фильм с Полом Ньюманом в главной роли. Сейчас все эти вехи несколько подзабыты, но важно, что роман полностью посвящен Нобелевской премии, в особенности механике получения премии по литературе. Если кого-то удивляет термин «механика» в этом контексте, то напрасно. Нобелевская премия – это не просто автоматическое попадание в достойнейшего, ей всегда кое-что предшествует.

Вот как раз механике этого процесса посвятила свою статью в торонтской газете Globe and Mail Клер Берлински, хотя формально это рецензия на вышедший в английском переводе сборник эссе известного турецкого писателя, лауреата Нобелевской премии Орхана Памука. Помимо прочего, взгляд автора интересен тем, что она живет в Турции.

В некотором смысле 11 сентября 2001 года изменило правила нобелевской игры. Первым сигналом было присуждение премии по литературе за этот год британскому писателю В.С. Найполу – кандидату, бесспорно, достойному, но неожиданному, поскольку взгляды его, по мнению Стокгольма, довольно реакционны, и он, по слухам, состоял там в «черном списке». Но именно он одним из первых на Западе описал мир современного ислама изнутри и предупредил о возможной опасности, исходящей из этого мира.

По словам Клер Берлински, многие писатели отнеслись к 11 сентября и повсеместно вспыхнувшему интересу к миру ислама как к внезапно открывшейся золотой жиле. Орхан Памук оказался в особенно выигрышной ситуации – популярный на Западе писатель из мусульманской страны, пишущий в модном ключе «магического реализма» как раз о конфликте западных веяний с исламскими традициями, – кому-то очень по душе, кому-то совсем не очень. Пятьдесят на пятьдесят.

В общем, недоставало одного финального рывка, решающего хода. В 2005 году в интервью швейцарскому журналу Памук сказал: «В этой стране[Турции] было убито 30 тысяч курдов и миллион армян, и никто об этом не говорит». Истине это не вполне соответствовало: по словам Берлински, в Турции только об этом и говорят, хотя не обязательно с приемлемой для Запада точки зрения. Но дальше все разыгралось как по писаному: Памуку было предъявлено уголовное обвинение в антитурецкой пропаганде, по всему миру прокатились протесты, и в Стокгольме услышали. По словам автора рецензии, акция Памука сыграла роль желанного кусочка сыра в мышеловке, выставленной на Нобелевский комитет.

Акция, конечно, была связана с реальным риском: хотя обвинение было впоследствии снято, в адрес писателя стали раздаваться угрозы, ему пришлось эмигрировать и поселиться в Нью-Йорке. Но Париж стоит обедни, как сказал столетиями раньше другой любитель расчетливого риска. Нобелевский лауреат попадает в магический круг всемирной славы, его будущее обеспечено даже в случае, если он с этого момента займется исключительно затачиванием карандашей.

Кстати, об этих вот карандашах. Клер Берлински учиняет безжалостный разбор новой книге Памука, и ее приговор, с приведением убедительных цитат, жесток: Памук предстает в этой книге тщеславным и самовлюбленным позером, ему в действительности есть дело только до себя, а вовсе не до армян или курдов. Но я не буду ручаться за это мнение, поскольку книги не читал. А вот мысль о вовремя и в нужном месте упомянутом геноциде пришла мне в голову еще два года назад, и не мне одному.

Так что, как ни крутись, механика получения Нобелевских премий – дисциплина вполне реальная. В целях некоторого восстановления справедливости следует отметить в конце, что сам Ирвинг Уоллес, несмотря на все свои экспертные знания, Нобелевской премии удостоен не был.

XS
SM
MD
LG